Разноголосое эхо подвига.

В. Ильин.

Почти восемьсот лет в памяти благодарных смолян живет великий подвиг доблестного самоотверженного витязя Меркурия, который в страшные годы "погибели земли русской" спас от позора и разорения татарскими ордами хана Батыя "богоизбранный" град Смоленск.

Существует несколько произведений фольклорного и литературного плана, художественно отразивших это одно из важнейших исторических событий. Устные легенды о святом воине в течение ряда веков бытовали не только на Смоленщине, но и далеко за ее пределами. И. А. Бунин в повести "Суходол" воспроизвел один из ее многих вариантов, имевших хождение в Орловской губернии. Отважный воин, разгромивший татар на подступах к Смоленску, был обезглавлен во время сна. В. Н. Добровольский в 1920-х годах зафиксировал легенду о Меркурии, который побивает не татар, а спасает Смоленск от литовцев. Между отдельными вариантами устной легенды существуют значительные расхождения.
Литературная обработка сюжета о Меркурии Смоленском также неоднородна: в одних рукописях Меркурий погибает от руки "светлого воина", в других - его убивает сын татарского богатыря, которого победил Меркурий, в третьих - погибает во время сна. Имеются и другие разночтения.
В конце прошлого века в библиотеке Аврамиева монастыря была найдена рукопись "Повести о святом мученике Меркурии, чудотворце Смоленском". Составлена она была в начале XVI века монахом Афанасием на основе какой-то "древней повести", а может быть, и нескольких рукописей.
В "Повести" сгруппированы и ясно обозначены характерные особенности литературных памятников тех тяжелых и трагических лет, которые были связаны с монголо-татарским нашествием.
В композиционном плане повесть делится на две части: в первой рассказывается о всенародной беде, постигшей Русскую землю, во второй - о конкретных событиях защиты Смоленска.
Свою гражданскую позицию автор раскрывает, опираясь на картину всеобщего бедствия: по его словам, "от великия скорби внутреннея ихъ исполнились болезни". В духе своего времени он считает, что грозное нашествие ниспослано на землю Богом за великие прегрешения людей: "грех бо ради наших гнев сей праведен бысть,- пишет он,- яко умножилися бяху законопреступления".
Вторая часть повести контрастирует с первой. Богородица выбирает Смоленск как "богоспасаемый град" потому, что он менее других русских городов подвергся духовной порче. В этом городе она избирает для совершения воинского подвига самого достойного человека - твердых убеждений, непорочного, крепкого в вере православной. Ее выбор пал на Меркурия, прибывшего еще в юношеские годы из Рима, чтобы служить верой и правдой смоленскому князю. Кто он был по национальности, повесть не раскрывает. М. П. Погодин, со ссылкой на какие-то исторические источники, указывал, что святой Меркурий был выходцем из Моравии, великой славянской державы, был одним из княжеских сыновей: "бе снятый сын некоего князя", и уже с детства приучен был к военному делу. В XIII веке все это было в порядке вещей: князь, лишенный престолонаследия, поступал на военную службу в соседнее или даже отдаленное княжество. Видимо, по этой же причине и Меркурий прибыл в Смоленск.
{mospagebreak heading=Страница 1}

Так, повесть рассказывает о том, как хан Батый "ста от града за 30 поприщ, и многи святыя церкви пожже и християн поби и твердо вооружашеся на град той". Почти такими же словами рассказывает о великой беде и "Повесть о разорении Батыем Рязани в 1237 году". По словам неизвестного автора, хан Батый вторгся на Русь, "желая Русскую землю попленити, и веру христианскую искоренити, и церкви божий разорити". Аналогичные выражения можно встретить и в "Слове" Серапиона Владимирского, например: "Разрушены божественные церкви, осквернени быша ссуди священии". А выражение Серапиона "Кровь и отец и братия нашея, акы вода многа, землю напои",- совпадает с описанием бедствия в повести о Меркурии; "Бе бо тогда злочестивый царь Батый пленил Рускую землю, безвинную кровь пролия, акы воду сильну, и христиан умучи". Аналогичны средства художественного изображения хана Батыя в-разных произведениях, например: "нечестивый царь" - в повести о Меркурии, и "нечестивый царь Батый" - в повести о разорении Рязани.
Оставаясь в своей основе воинской повестью, "Повесть о святом мученике Меркурии, чудотворце Смоленском" вместе с тем имеет художественные признаки жития. Они умело и талантливо накладываются автором на образную систему воинской повести. О главном герое произведения сказано: "В заповедех господнех поучаяся день и нощь, цветый преподобным житием". Собственно, таким же предстает перед читателем главный герой "Жития Александра Невского", о котором автор пишет: "азь худый и грешный и недостойный начинаю писати житие великого князя Александра Ярославича, внука Всеволожа". Меркурий в ответ на предложение Богородицы характеризует себя такими же уничижительными словами: "Како азь окаянный и худый, непотребный раб твой, на толикое дело твое силен быти?"
Атрибутом поэтики житийного жанра в повести являются образы иконы Богоматери и прекрасного воина.
Культ иконы Богородицы Одигитрии существовал у смолян очень давно, еще со времени постройки Владимиром Мономахом в 1101 году собора и перенесения в этой связи из Киева иконы Одигитрии (путеводительницы), которая, по существующему церковному преданию, расписана была евангелистом Лукою. Она подарена была Константинопольским патриархом вместе с бармами и шапкой. Смоляне всегда считали икону покровительницей города. И поэтому в самую лихую годину они обратились к ней, как спасительнице, за помощью, о чем повествуется в произведении о Меркурии Смоленском. Именно икона Богородицы вдохновляла смелого воина на подвиг.
Необычен образ "прекрасна воина", который предстает перед Меркурием, как раз в то время, когда он обратил в бегство врагов: "он же поклонися ему и вда все оружие свое и преклонив главу свою, и усечен бысть".
Создавая произведение-гибрид, совместившее в себе художественную структуру воинской повести и жития, автор проявил исключительную чуткость к слову как "строительному материалу" в литературе. Поразительно его мастерство в подборе лексики, общей для этих, двух жанров. Особый интерес в этом плане представляет использование им слова "поприще". В Толковом словаре В. Даля оно имеет двойное объяснение: в обычном житейском обращении обозначает "место для борьбы", в церковном смысле - "суточный переход, около 20 верст". Уточняя смысл церковного значения елова "поприще", автор указал не 20, а 30 верст. В то же время он использовал это слово и в значении "места для боя". Одно понятие выступило у него в двух значениях. Такого "двойного" использования лексики в других древнерусских литературных памятниках нет. Это стало возможным только в произведении-гибриде.
Из других особенностей повести о Меркурии Смоленском следует отметить обилие прямой речи. "Иди скоро, брате, зовет тя Божия Мати в Печерскую церковь",- говорит Меркурию посланец Богоматери пономарь. Прямая речь создает впечатление живости, непосредственности происходящих событий, что всегда было характерно для русских воинских повестей - с их быстрым развитием событий, с часто звучащими княжескими речами, обращениями к воинам, диалогами и т. п.
{mospagebreak heading=Страница 3}

Что касается мотива усечения головы в этом произведении, то он берет свое начало в житийной литературе, например, в сказании о переяславском богатыре Демьяне Куденевиче.
Повесть содержит в своем составе ряд конкретных примет, резко отличающих ее от произведений устного народного творчества. Так, церковь, в которую явилась Богородица, представ перед глазами робкого пономаря, "вне града бысть близ за Днепр рекою в Печерстем монастыри". Меркурий разбил татар у Долгого моста. С отрубленной головой он вошел в Молоховские ворота Смоленска, "и дошед врат Мологинских, ту же вышла по воду некая девица и зря святаго без главы идуща и начат святаго нелепо бранити", "он же в тех вратах возлеже и предаст честные душю свою Господеви".
Поскольку произведение о Меркурии Смоленском имеет прочную литературную основу как гибрид воинской повести и жития, уместно предположить, что в основе его архетекста лежала воинская повесть, которая затем была обработана в агиографическом стиле и предстала как "воинское житие". Такие факты имели место в древнерусской литературе, ярким примером чему служит "Житие Александра Невского", в основе которого, как заключили ученые, также лежала воинская повесть о выдающемся князе-полководце, тонком и искусном дипломате, предпринимающем все для того, чтобы избежать столкновения с ордынским ханом, не допустить разорения врагами русских земель. Конечно, между героями этих двух произведений большая разница. Меркурий Смоленский не выработал, как Александр Невский, психологии князя-дипломата. Он воин и горит пафосом ратных подвигов - отстоять не только Русскую землю и свой "богоспасаемый град Смоленск", но и защитить веру христианскую, если это даже стоит ему жизни. В различии психологии героев отражено разное время создания самих произведений, разная степень освоения темы татарского нашествия. И поэтому можно заключить, что воинская повесть - житие о Меркурии Смоленском - произведение, появившееся ранее повести-жития об Александре Невском. В то же время повесть о Меркурии Смоленском дает основание заключить, что даже в тяжелое лихолетие, вызванное татарским нашествием, смоленская литература продолжала свое развитие.

В. ИЛЬИН, профессор Смоленского пединститута.
"Краевед", специальный выпуск журнала "Край Смоленский", 1991 г.