Провинциальная власть и общество в деле сохранения культурного наследия (1917-1922 гг.) О.В. Козлов

Провинциальная власть и общество в деле сохранения культурного наследия (1917-1922 гг.) О.В. Козлов


В процессе революционной ломки старого, отжившего свой век строя нарождающейся советской власти было весьма сложно сохранить культурно-исторические ценности. Государственные структуры, предназначенные для этой работы, находились в стадии формирования, им была жизненно необходима помощь деятелей культуры и народного образования, рабочих, крестьян, красноармейцев, получивших в условиях «революционного демократизма» уникальную возможность объединяться по интересам в различные общественные культпросветорганизации. После революции открылись новые возможности для работы и у ряда ранее возникших общественных объединений.
И хотя ценности буржуазно-помещичьей культуры на первых порах отрицались или недооценивались частью большевиков, тем не менее, они представляли вполне определенный материальный интерес для молодых органов советской власти на местах. Пожалуй, не совсем прав был автор, заявивший в журнале «Аполлон», что «После 25 октября нет пределов опасения за будущее памятников русского искусства и русской старины. Все возможно в стране, где революция уже запятнана злейшими преступлениями, где «темные массы» совершают не только подлые убийства, но и культурное самоубийство, в котором чувствуется какая-то дикая и злостная преднамеренность» (1). Действительно, были и грабежи, и воровство, нерадивое отношение населения и советских чиновников к сохранению культурных ценностей, но было и искреннее, честное служение делу охраны культурного достояния страны.
Еще в ноябре 1917 года при Наркомпросе была организована коллегия по делам музеев и охране памятников искусства и старины, в работе которой принимали участие крупные ученые, специалисты музейного дела, художники, артисты. Постоянная нехватка кадров, вызванная мобилизацией сотрудников народного образования в действующую армию, потребовала от Советов более широкого привлечения к работе si отделах на общественных началах преподавателей учебных заведений, более или менее лояльно относящихся к начинаниям новой власти. В результате такой практики в деятельности отделов народного образования руководящую роль постепенно стали играть коллегии, в состав которых входили заведующие подотделами и секциями, а также различные специалисты и эксперты.
На заседаниях коллегий и их президиумов решались все основные вопросы, касающиеся текущей работы коллегии. Являясь представительными органами, они как бы расширяли численный состав советского аппарата управления, подключая к работе в нем значительные слои специалистов, сведущих в вопросах просвещения и культуры. По рекомендации Центра контроль за деятельностью администрации в сфере культуры со стороны общественности должны были осуществлять созданные при Советах местные художественно-археологические комиссии, которые должны были взять на себя охрану памятников старины (2). Так, в постановлении № 2 отдела искусств Западной области от 9 мая 1918 года по художественно-археологическому подотделу предлагалось «... всем губернским и уездным советам принять энергичные меры к сохранению в целости и неприкосновенности всех музеев, картин, галерей, всевозможных коллекций, старинных зданий и прочих культурных ценностей». Отдельными пунктами постановления предусматривалось: «...4) образовать при Советах местные художественно-археологические комиссии, которые взяли бы на себя охрану памятников старины и искусства и заботу о художественном развитии граждан; 5) сообщать в Отдел Искусств об имеющихся и районе Совета научных и художественных обществах; 6) указать Отделу граждан, которые могли бы быть полезными для Отдела Искусств своей работой на местах» (3).
Попытки укрепить базу сотрудничества общественности и Советов со стороны последних предпринимались неоднократно. В июле 1918 года в Смоленске состоялся I съезд по Народному образованию Западной области, на котором с докладом «О пролетарской культуре» выступил Б.М. Монастырев. Он, в частности, отметил, что в «своем развитии пролетарская культура должна идти по пути закрепления и усвоения рабочим классом, классом трудящихся всех культурных ценностей предыдущих эпох, во-первых; и по пути выявления творчества самого пролетариата в области науки, искусства и литературы», во-вторых (4). Эти задачи местные органы советской власти зачастую пытались выполнить «чрезвычайными» методами, преодолевая большие трудности, связанные с «несознательностью» большинства населения региона, вызванной голодом и тяготами гражданской войны.
Чтобы приостановить, например, «кладоискательство», которым в то тяжелое время были заражены многие обыватели, отдел искусств и его коллегия И мая 1918 года издали специальное постановление и опубликовали его в печати. В нем, в частности, говорилось: «В пределах Западной области воспрещается кому бы то ни было производить раскопки курганов и могильников, не получив предварительно открытый лист отдела искусств Западной области. Виновные в нарушении сего подлежат законной ответственности» (5). Но приостановить «раскопки» без помощи населения власти не могли, требовалась некая «перековка» сознания масс. За нее в большинстве случаев брались представители местной культурной элиты.
В печати все чаще, помимо осуждения варварских действий грабителей, стало разъясняться научное и практическое значение археологических раскопок. В одной из статей Е.Н. Клетновой, где была поднята эта проблема, отмечалось: «В наше время голода, нужды и отсутствия насущнейших продуктов многие, по всей вероятности, задают вполне естественный вопрос: уместно ли уделять внимание таким далеким от современности и, быть может, ненужным предметам, как археология? Не для всех ясно, что она из себя представляет. Некоторые думают, что это какое-то бессмысленное копанье в каких-то могильниках, какое-то бесполезное собирание каменных остатков, черепков и прочее. Нужно ли опровергать такое легкомысленное мнение?» (6). Е.Н. Клетнова считала, что нужно. Материалы статьи на убедительных примерах доказывали важность археологических раскопок, производимых специалистами, для живущих и будущих поколений советских людей.
Сотрудники и добровольные помощники художественно-археологического подотдела отдела народного образования Западной области неоднократно обращались к населению с призывами сохранять накопленные богатства культуры. В воззвании к учащимся от 25 июля 1918 года говорилось: «... мы обязаны громко и властно заявить: не уничтожайте памятники культуры, не уничтожайте памятники искусства, археологии и этнографии, ибо все это материал, из которого вы же будете творить новую культуру, новое искусство, создавать новую свободную жизнь, организуйтесь, создавайте общества, кружки защиты памятников искусства, старины, архивов» (7). Но и обращения властей к гражданам, и подключение научной общественности к делу защиты исторических ценностей не всегда срабатывали. Во многих уездах Западного региона РСФСР продолжалось стихийное и сознательное разрушение и разграбление культурного достояния.
Чтобы приостановить этот негативный процесс, Советы пошли по пути укрепления своих исполнительных органов имеющимися специалистами, даже если те не являлись безоговорочными сторонниками новой власти. Например, наблюдающим за всеми архивами, музеями и отдельными предметами историко-археологического значения в пределах всей Западной коммуны был назначен профессор Смоленского отделения Московского археологического института, действительный член Смоленской ученой архивной комиссии, ученый-археограф Владимир Прохорович Лапчинский (8).
В городах и уездных центрах Западного региона РСФСР Советами были назначены хранители памятников древности. В Рославльском уезде таковым стал действительный член Смоленской ученой архивной комиссии Сергей Михайлович Соколовский, в Гжатский уезд «хранителем» был направлен Л.С. Борейшо, вторым «хранителем» в уезд был назначен инструктор-землемер, окончивший Московский археологический институт Б.К. Юркевич. Хранителем памятников древности в г. Смоленске и его окрестностях являлся Василий Иванович Грачев, в Вязьме, Дорогобуже, Юхнове - действительный член Московского археологического института Екатерина Николаевна Клетнова, в Ярцеве - действительный член Смоленского общества художников Константин Кириллович Шестаков, в Сычевке - А.К. Героцкой, в Ельне - член-сотрудник Витебского отделения общества исследования памятников древности им. Л.И. Успенского при Московском археологическом институте Георгий Алексеевич Алексеев, в Вельском уезде - член того же общества окончивший курс по археологии и археографии землемер Сергей Александрович Полесский-Щипилло, в Смоленском и Поречском уездах - заведующий внешкольным образованием Корохоткинского района И.С. Кулик (9).

Областные и губернские органы советской власти вынуждены были все чаще обращаться к местным Совдепам, комитетам и гражданам с жесткими требованиями: «Настоящим вменяется в обязанность всем перечисленным выше организациям и гражданам всей Западной области, в районе коих находятся памятники искусства и старины, следить за сохранностью их и о всякой умышленной или, по несчастной случайности, порче таковых немедленно сообщить Художественно-Археологическому подотделу.
Лица, преступные или по невежеству уничтожающие общенародные ценности, должны быть зарегистрированы, и сведения о них представлены в канцелярию Художественно-Археологического подотдела.
Настоящим запрещается производить без извещения и разрешения Художественно-Археологического подотдела какой-либо, хотя бы самый незначительный, ремонт и реставрацию сооружений (зданий, церквей, стенной живописи, надгробных к" других памятников), а также и возведение каких-либо построек вблизи сооружений, имеющих историческую и художественно-археологическую ценность.
Виновные в неисполнении настоящего постановления будут привлекаться к строжайшей ответственности за преступно-небрежное обращение с общенародным культурным достоянием» (10). Настоящее постановление вступило в силу со дня его опубликования 30 июля 1918 года. Местные исполкомы Совдепов, несмотря на строгий тон вышеизложенного документа, в силу своей организационной слабости, малочисленности и некомпетентности части сотрудников не могли в полном объеме выполнить решения вышестоящих организаций.
В целях дальнейшего ужесточения борьбы с расхитителями культурных ценностей и упорядочения их учета Совет Народных комиссаров издал в сентябре 1918 года декрет «О запрещении вывоза за границу предметов искусства и старины», а 5 октября того же года - декрет «О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений». Во исполнение вышеназванных декретов на местах начала проводиться государственная регистрация памятников искусства и старины, а владельцам взятых на учет предметов и коллекций стали выдавать особые охранные грамоты.
Художественно-археологический подотдел и его коллегия в очередной раз обратились к гражданам Западной области с просьбой об оказании им содействия в охране и взятии на учет художественных и исторических ценностей: «К вам, граждане, обращается подотдел: несите художественные предметы и исторические реликвии, сдавайте подотделу для того будущего народного музея, который в своих стенах охранит их одинаково как от рук невежд, так и от торгашей-скупщиков, сохранит их для вашего же потомства как народное достояние. Если вы, граждане, почему-либо не сможете передать народному музею ни ценности, то сдавайте их ему, по крайней мере, на хранение. Если нужда заставляет вас нести дорогие для вас предметы в комиссионные магазины, - несите их лучше в подотдел, который по мере возможности будет выдавать под них ссуды» (11).
Органы советской власти понимали, что многие художественные ценности, минуя отделы народного образования, где они согласно декретам советской власти должны были сосредотачиваться, попадают в руки к скупщикам и иностранным гражданам, которые переправляют их за границу. Нужно было поднять общественность на борьбу с расхитителями народного достояния. В этих целях в 1918 году и было опубликовано воззвание областного художественно-археологического подотдела «Об оказании содействия в охране художественных и исторических ценностей». В нем говорилось: «Помните, граждане, что народное достояние есть достояние каждого из вас, что в музее все будет сохранено, все дорогое для вас будет постоянно на ваших глазах. Но когда эти предметы попадут в руки диких невежд или алчных торгашей, помните - они навек погибли и для вас и для народа» (12). Это и приведенные выше воззвания к общественным силам региона все-таки сыграли свою пропагандистскую роль в деле налаживания охраны культурно-исторических ценностей и, к сожалению, не потеряли актуальности в наши дни. Вместе с усилением административных мер они постепенно изменили отношение населения к этой проблеме, мобилизовав его на защиту ценностей материальной культуры от расхитителей.
Значительную практическую помощь органам советской власти в деле сохранения исторических и культурных ценностей па территориях, входящих в Западный регион, оказывали ученые архивные комиссии Витебска, Калуги и Смоленска. Последняя возобновила свою деятельность в начале 1918 года. В состав ее правления вошли краеведы Г.М. Крыжановский (председатель), Е.H. Клетнова (зам. председателя), И.Ф. Барщевский, В.Н. Добровольский, Н.Н. Редков, В.И. Грачев (архитектор и хранитель Смоленской крепостной стены) (13). На заседании, состоявшемся 23 мая 1918 года, был рассмотрен вопрос о состоянии архивов и мерах по прекращению расхищения архивных дел. Комиссия обратилась к властям с просьбой «... издать распоряжение о том, чтобы присутственные места и разного рода учреждения без ведома и разрешения архивной комиссии дел не уничтожали и не продавали» (14). На общем собрании комиссии, состоявшемся 30 мая того же года, заведующий отделом народного образования облискомзапа И.В. Савватиев пожелал ей «... плодотворно работать на общей ниве народного образования и в области охраны и изучения памятников прошлого при поддержке и содействии Советской власти» (15). По инициативе членов ученой архивной комиссии, поддержанной областным отделом народного образования, в августе 1918 года на места было направлено распоряжение облискомзапа о создании в уездах комиссий по охране памятников искусства и старины, которые должны были стать опорными пунктами Советской власти в деле сохранения исторических и культурных ценностей (16).
После революции возобновили свою работу Витебская ученая архивная комиссия и Смоленское отделение общества исследования памятников древности им. А.И. Успенского, созданное при Московском археологическом институте. Сотрудники этих организаций активно участвовали в сборе материалов по истории и культуре Витебской и Смоленской губерний (17). Общество исследования памятников древности им. А.П. Успенского 26 августа 1918 года при содействии областного отдела народного образования открыло шестинедельные курсы техники археологического дела для подготовки профессиональных археологов.
По ходатайству Смоленской ученой архивной комиссии и представлению отдела народного образования президиум облискомзапа издал постановление об обязательной высылке всех печатных изданий первых дней революции в библиотеки архивных комиссий Смоленской, Витебской и Могилевской губерний. Этим решением было положено начало «Областному архиву революции», в который стали поступать не только газеты, воззвания и протоколы, но и различные по своему характеру документы и материалы из уездов и волостей Западной области (18). Наряду с ученой архивной комиссией определенный вклад в сохранение культурного наследия прошлого внесло Археологическое бюро под председательством Е.Н. Клетновой, созданное при музейной секции областного подотдела искусств. На заседаниях бюро рассматривались и обсуждались различные вопросы, касающиеся истории региона, результатов раскопок, интересных находок краеведов, разрабатывались анкеты для сбора с мест археологических материалов. Практические, результаты деятельности бюро и его членов легли в основу богатейшей краеведческой коллекции.
Активная просветительная работа перечисленных организаций вызвала небывалый наплыв слушателей в Смоленском отделении археологического института. Так, на археологический факультет поступило 60 заявлений, на археографический - 13, на факультет истории искусств - 71, 6 человек не указали факультета. При институте 15 августа 1918 года были также открыты шестидневные курсы архивного дела. «Известия Западной области» еще 10 августа писали, что курсы будут иметь «... целью создание кадров архивных работников, что крайне необходимо в данное время ввиду декрета Совнаркома о реорганизации и централизации архивного дела».
Советские органы народного образования, отвечающие за внешкольную работу, пытались решить часть проблем, планируя выделение значительных сумм из центрального и местных бюджетов. Так, в 1919 году по смете, поданной Петербургским археологическим отделом на ремонт памятников зодчества в Смоленске, предполагалось затратить 861 тысячу рублей на Успенский собор, 1140 тысяч рублей на крепостную стену, 200 тысяч рублей на Петропавловскую церковь, 300 тысяч рублей на Свирскую церковь (19). Но в конечном итоге реальных денег на эти нужды было выделено немного.

При подотделе по делам музеев была образована еще одна специальная комиссия по охране и реставрации Смоленского Успенского собора «под председательством Лаленкова и в составе: представителя Петроградского археологического отдела - художника-архитектора Петрова, члена архивного управления -Лавровского, инженера-архитектора - Запутряева, специалиста по церковной археологии - священника Цветкова, археолога -Клетновой и священника собора - Смирнова». Помимо названных, планировалось создание временных комиссий, таких, как по разгрузке и определению художественного имущества, определению и хранению исторических ценностей, находящихся и церквях и монастырях Смоленской губернии (20). Однако эти планы не всегда реализовывались.
На местах вновь образующиеся органы советской власти не всегда понимали, что имеющиеся в пределах Западного региона РСФСР исторические и культурные ценности имели всероссийскую значимость, поэтому зачастую требовалось вмешательство Наркомпроса и Наркомата имуществ республики. Так, в телеграмме, полученной 22 апреля 1918 года за подписью Наркома Малиновского, говорилось: «Наркомат имуществ республики просит товарищей Смоленского Совдепа музей Копорского полка сохранить полностью, без всякого изъятия, как ценный материал для создания народного военно-исторического музея, имеющего большой научный интерес и значение» (21). Подобную же телеграмму власти Смоленска получили и по поводу сохранности дома Пржевальского. Телеграмма запрещала местным властям продажу библиотеки, научных коллекций и имущества выдающегося ученого-путешественника.
Охрана культурных ценностей и памятников старины, в том числе усадебного типа, осложнялась тем, что с мест шли запросы о занятии освободившихся в имениях зданий под различные учреждения. В октябре 1918 года помощник заведующего отделом социального обеспечения В. Морозов просил земельный отдел Западной коммуны разрешить ему занять дома в имении «Преображенское» (княгини Щербатовой) и имении «Мальцеве» с «землею, живым и мертвым инвентарем». Первый дом был необходим для помещения детей-сирот школьного возраста, а второй подходил для открытия трудовой детской школы-колонии (22). Что обычно получалось при таком использовании зданий бывших имений с горечью описал Михаил Пришвин, возглавивший в начале 1921 года Алексинский музей усадебного быта (23). В результате размещения в 1922 году на территории бывшего имения Барышниковых детской колонии (59 человек), детских яслей (27 человек), школы второй ступени и общежития фактически произошло уничтожение значительной части имевшихся в нем культурных ценностей (24).
Областными, губернскими и уездными органами советской власти по мере возможности были проведены обследования архивов, усадеб и библиотек в большинстве крупных имений Западной области, в том числе Голицыных и графа Татищева в Гжатском уезде, а также библиотеки при Тенишевском музее, которая была передана Смоленскому университету и открыта для населения (25). Полученные в ходе изъятия книжные фонды распределялись по действующим библиотекам. Однако условия сохранения ценностей культуры на местах были не везде приемлемыми, о чем свидетельствует доклад инструктора-эмиссара А. В. Китаева и сотрудницы картинной галереи З.Н. Мартыновой, составленный ими летом 1921 года по материалам проверки бывших дворянских имений Гжатского уезда. Начиная с апреля 1921 года они осмотрели в уезде два художественных музея и одиннадцать бывших имений. В частности, они сообщали, что разорение некоторых имений региона действительно было невосполнимым. В имении Пречистое не было найдено ничего ценного, имение Новое, бывшее во владении богатого графа Замойского, к 1921 году было опустошено совершенно, как и имение Самуйлово. Военный руководитель отряда, работающего над ремонтом дворца, все-таки надеялся восстановить разрушенное и создать в Самуйлово дом отдыха для больных и раненых красноармейцев (26). Мало того, пришлось организовать передачу того, что осталось от культурных ценностей из бывших имений, хранящихся в Гжатском музейном хранилище, в другие музеи. Например, в 1922 году в Дорогобуж и Смоленск из Гжатска было отправлено 388 предметов старины (27). Провинциальные власти так и не смогли сохранить и задействовать огромный пласт имеющихся культурно-исторических ценностей, хотя бы в рамках музея местного края.


Примечание

1. Аполлон. 1917. № 6-7. С.79.
2. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.379. Л.21.
3. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.492. Л.18; ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.379. Л.21; Известия Смоленского Совета. 1918. 12 мая.
4. Журнал отдела Народного образования Западной области. 1918. № 9-10. С.65-66.
5. Известия Смоленского Совета. 1918. 11 мая.
6. Журнал отдела Народного образования Западной области. 1918. № 9-10. С.28-29. 7.
7. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.492. Л.15. К.
8. Там же. Л.31.
9. Там же. Л. 10-31.
10. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.492. Л.10; Журнал отдела Народного образования Западной области. 1918. № 7-8. С.5.
11. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.381.Л.1.
12. Журнал отдела народного образования Западной области. 1918. № 9-10. С.38.
13. Известия Смоленского Совета. 1918. 2 июня.
14. Журнал отдела народного образования Западной области. 1918. № 9-10. С.38.
15. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Л.35. Л.10; ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.50. Л.38.
16. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.50. Л.66.
17. Там же. Л. 10 об.
18. Там же. Л.11-11 об.
19. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.468. Л.40.
20. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.228. Л.82-85.
21. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.380.Л.2.
22. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.10. Л.34.
23. См.: Пришвин М.М. Мирская чаша. Собрание сочинений: В 8 т. М., 1982. Т.2; Левитин М. Почему Пришвин покинул Алексино? // Край Смоленский. 1992. № 6. С.55-57.
24. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.2245. Л.41,182, 252,255; ГАСО. Ф.19.; Оп.1. Д.1290. Л.65-66об.
25. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.35. Л.22 об.; ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.8. Л.96 об.
26. См.: Край Смоленский. 1993. № 1. С.65-68.
27. ГАСО. Ф.19. Оп.1. Д.2725. Л.38.


О.В. Козлов
«Смоленск и Гнездово в истории славянского мира»
Материалы международной научно-практической конференции 16-17 сентября 2005 г.
Смоленск, СмолГУ, 2006 г.

Назад

Галерея

Голосование

Как часто Вы посещаете музеи?

© Администрация Смоленской области

©  Департамент Смоленской области
     по информационным технологиям

WebCanape - быстрое создание сайтов и продвижение

logofooter
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму