Первые века христианства на смоленской земле. Валуев Д.В. 

Первые века христианства на смоленской земле. Валуев Д.В. 

Как известно, наша родная Смоленщина является исконной землей Святой Руси. Церковная ее история (по-настоящему до сих пор неизученная) полна памятными событиями, именами, датами. Однако первые вопросы, возникающие перед исследователем: когда и при каких обстоятельствах была крещена Смоленская земля? кто были первые христиане? — до сих пор не имеют твердых ответов ни у церковных, ни у светских историков. Попытаемся разобраться в уже известных фактах и результатах научных изысканий.

Традиционно считается, что первым проповедником Слова Божия на земле будущей Святой Руси был святой Андрей Первозванный. Предания сообщают о том, что апостол проповедовал в «Скифии», а затем, поднявшись вверх по Днепру, воздвигнул крест на «горах Киевских». Далее, согласно сведениям русских летописей, апостол Андрей отправился на север и проповедовал в землях современного Новгорода, откуда затем ушел в европейские земли (1). Сейчас трудно определить, проходил ли в своем путешествии святой апостол через Смоленщину. В те времена (I—II вв.) районы верхнего Поднепровья были густо заселены так называемыми днепро-двинскими племенами, по этническому своему составу бывшими предками более поздних балтов (2). Вполне возможно, что проповедь св. Андрея в какой-то мере коснулась некоторых из этих племен.

Первые конкретные сведения о появлении и распространении христианства в Смоленских землях относятся к гораздо более позднему периоду — IХ—Х векам. И большую роль в прояснении этого вопроса играют источники вещественные, т. е. археологические.

Прежде чем говорить о первых христианах на Смоленской земле, скажем несколько слов о верованиях языческого населения этого края. До сих, пор, несмотря на многочисленные изыскания в этой области, отсутствует фундаментальный научный труд, который явился бы своеобразным сводом по язычеству древней Смоленщины (3). Из отдельных публикаций на эту тему можно составить следующую картину. Накануне эпохи крещения на Смоленских землях проживали по преимуществу балтийские племена, входившие в племенной союз кривичей. Будучи по происхождению индоевропейским народом, кривичи сохранили в своем языческом мировоззрении некоторые мотивы основных индоевропейских мифов и верований. По-видимому, у них был развит культ коня (погребения кривичей с конями в так называемых «длинных курганах»; украшения — подвески в виде коньков) и культ медведя (медвежьи кости в некоторых погребениях), которые рассматривались в качестве родовых или общеплеменных тотемов. Видимо, было развито поклонение божеству солнечного диска (солярные мотивы в ювелирных украшениях и орнаментах на разных предметах и утвари).

Большим почтением пользовались разнообразные природные объекты, с которыми и по сей день связаны предания и легенды местного населения. К таковым можно отнести камни и валуны, находившиеся в непосредственной близости от населенных пунктов. Им поклонялись как добрым духам, оберегающим жителей данной местности. Так, например, около дер. Акосинки Демидовского района и по сию пору существует камень, почитавшийся в древние времена, его называют сторожем деревни. Порою валуны служили жертвенниками, на которых в жертву языческим богам и духам приносили животных. Неподалеку от озера Пениснарь в Смоленском районе находится камень, на плоской поверхности которого видны выдолбленные ямки, вероятно служившие для сбора жертвенной крови. Поклонялось древнее население Смоленщины источникам, «священным рощам».

Кроме того, существовали у тогдашних смолян-кривичей и особые святилища, на которых стояли идолы и где регулярно совершались священные языческие обряды. Нередко такие святилища-капища устраивались в центре или мысовой части городищ — укрепленных поселений той поры. Известны также и особые городища-капища, использовавшиеся исключительно в ритуальных целях. Такие святилища расположены либо на высоких местах (обычно мысы и обрывы холмов над реками), либо посреди болот и низин (т. н. «болотные городища»). Подобные городища, как правило, имеют небольшую площадь, непригодны для длительного проживания и потому практически не имеют культурного слоя. Трудно сказать что-либо определенное и о тех обрядах, которые совершались на этих городищах, и о формах тех идолов, которые на них стояли, так как в лучшем случае от них сохраняются только нижние части. Количество подобных городищ-капищ по всей территории Смоленской области весьма невелико.

Итак, следует отметить, что накануне принятия христианства в IХ—Х веках языческие представления населения Смоленской земли были достаточно патриархальными, существовали на уровне местных и родовых преданий и суеверий, хотя порой они приобретали и некоторые черты организованного культа.

Достаточно долго языческие пережитки сохраняются в погребальной обрядовости. В IХ—Х вв. происходит постепенный переход от длинных курганов — семейных захоронений к курганам полусферическим, представляющим из себя захоронение индивидуальное. Новые по форме погребения, как и в прежние времена, нередко содержат богатый заупокойный инвентарь, который должен был сопутствовать умершему в загробной жизни. Сами курганные насыпи представляли из себя сложные сооружения, отвечающие мировоззренческим представлениям той эпохи (4).

Проявляло себя язычество и на низовом, бытовом уровне — это отражалось в бытовании разнообразных амулетов, которые носили кривичи, причем, не только женщины, но и мужчины. Часто амулетами становились просверленные зубы диких животных.

В таких условиях появляются в Смоленской земле на рубеже IХ—Х вв. первые проповедники веры Христовой. Деятельность этих проповедников была, видимо, тесно связана с активным продвижением в Смоленские края скандинавских воинов и купцов — «викингов». И здесь уместно сказать несколько слов о роли так называемого «скандинавского элемента» в христианизации Руси. Обычно, когда мы говорим об этом процессе, то связываем его прежде всего с деятельностью Византийской церкви на Руси.

Известно (это подтверждается как летописными, так и археологическими материалами), что в IX — первой половине X веков византийское влияние распространялось в основном на территории южной Руси, непосредственно граничащей с «империей ромеев». Северные и центральные районы Руси, покрытые густыми и зачастую труднопроходимыми лесами (известно, что большую часть Смоленской земли занимал так называемый «Оковский лес») оставались для них недоступными. В эти районы Руси первые носители Христовой веры проникали в составе норманских дружин викингов-варягов.

В советской историографии сложилось и культивировалось неверное мнение, будто варяги являлись оплотом языческой реакции в Киевском государстве (5). Подобное утверждение противоречит данным древнерусских письменных источников; вызвано оно было не столько научными, сколько политическими причинами. Известно, что в исторической науке СССР господствовало (если говорить об изучении Киевской Руси) так называемое направление «агрессивного антинорманизма», сводившегося на практике к полному отрицанию какой бы то ни было положительной роли скандинавов в становлении Русского государства.

Политическая ситуация в Европе IХ—Х вв. была очень нестабильной. В это время здесь шел кровавый спор за раздел наследия Карла Великого, происходило рождение новых государств, а на просторах Северных морей и Атлантического океана рыскали разбойничьи отряды скандинавов-норманнов. Нередко норманны, бывшие неплохими мореплавателями, воинами и торговцами, всей дружиной нанимались на службу к какому-нибудь европейскому государю или даже византийскому императору. При этом нередко ее вожди-конунги или вся дружина принимали крещение. Несмотря на то, что большинство викингов были язычниками, они проявляли определенную терпимость к христианам. Ярким примером подобного подхода являются отношения князя Святослава Игоревича (около 964—972 гг.) («бродячего норманского викинга» по определению С. П. Пушкарева) (6). По сведениям Повести Временных лет сей князь, несмотря на уговоры своей матери-княгини Ольги, решительно отказывался креститься, но не возбранял это некоторым из своих дружинников.

Варяги-христиане появляются на Руси еще в IX в. В настоящее время большинство отечественных историков отождествляют полулегендарного Рюрика русских летописей с известным по западным источникам датским конунгом Рёриком Ютландским (7). Известно, что исторический Рёрик Ютландский крестился в Реймсе в 829 г. Таким образом, по-видимому, Рёрик-Рюрик со своей дружиной был одним из тех, кто принес ростки христианства в северорусские земли. Это подтверждается, кстати, и археологическими материалами. В частности, в скандинавских погребениях Старой Ладоги (один из первых древнерусских городов), относящихся к середине — второй половине IX в., встречаются трупоположения, нательные крестики, обломки сосудов с изображениями креста (т. н. «фризные сосуды»), говорящие об устойчивом христианском обряде в варяжских дружинах, действовавших в это время на территории будущего Русского государства (8).

Вернемся, однако, к Смоленску, а вернее, к его предшественнику — Гнёздову, расположенному в 12—15 км ниже по Днепру от современного города и являющемуся как бы предшественником более позднего Смоленска. Основное население Гнёздова или, по крайней мере, один из ведущих его компонентов, составляли скандинавы-воины, образовывавшие гарнизон мощной крепости на ключевом участке пути «Из варяг в греки» (на преобладание скандинавского элемента в этническом составе Гнёздова указывал в своих последних статьях и выступлениях Д. А. Авдусин (9)). Большинство из них были язычниками, поклонниками германских, так называемых «дружинных культов». Они поклонялись достаточно многочисленному пантеону богов и духов, главными из которых были: Один — бог мудрости; Тор — символ грозы; Ярея — символ любви и верности. Чрезвычайно широкую память о себе оставило своеобразное «бытовое язычество», выразившееся в ношении амулетов и изображений богов и божков. Часто, например, в погребениях находят шейные гривны с т. н. «молоточками Тора» — молотковидными подвесками, символами этого скандинавского бога. На территории Гнёздовского поселения пока не найдено устойчивых следов языческих капищ, однако, огромный Гнёздовский курганный могильник (крупнейшее курганное кладбище Восточной Европы — от 3 до 5 тысяч насыпей) сам по себе является своеобразным святилищем, на котором по языческим обрядам хоронили умерших и приносили заупокойные жертвы предкам. Наряду с огромным количеством материала, свидетельствующего о языческих верованиях жителей древнего Гнёздова, в распоряжении современных исследователей имеется достаточно материальных доказательств существования в Гнёздове в конце IX — X веках христианской общины. К таковым свидетельствам можно отнести:

1. Погребение по обряду трупоположения. Несмотря на то, что абсолютное большинство Гнёздовских курганов-могил содержат остатки трупосожжений, уже в ряде ранних погребений встречается обряд трупоположения. Судя по публикациям, можно, например, установить, что в одной из курганных насыпей (Заольшанской) из 88 курганов 34 содержали трупоположения (10). Отталкиваясь от этих сведений и опираясь на отрывочные данные по другим курганным группам, можно предполагать, что 30—40% Гнёздовских могильных насыпей содержали погребения без кремации. Некоторые из них содержали богатый инвентарь, который должен был сопровождать покойного на том свете. Выделяется особая группа курганов с т. н. «камерами», представлявшими из себя подобие деревянного склепа или гроба. Как правило, в таких «камерах» хоронили богатых дружинников и купцов. Трупоположения, по верному замечанию В. В. Седова, «не всегда напрямую свидетельствуют о христианстве погребенного, но говорят о начале перехода от языческого обряда огненных похорон к христианской традиции захоронения тела усопшего в земле».

2. Еще одним своеобразным показателем распространения христианства среди Гнёздовских жителей является наличие остатков воска в некоторых погребениях, что может свидетельствовать о погребальных свечах, уже напрямую связанных с христианской традицией захоронения (11).

3. Определенным свидетельством наличия христиан в населении «Гнёздовского Смоленска» является наличие в составе женских украшений т.н. «крестовидных подвесок» из листового серебра. Некоторые исследователи склонны видеть в них только языческие амулеты (12) или их детали, но можно предположить, что появление и распространение таких форм украшений могло быть связано с усилением позиций христианства в русских землях.

4. Наконец, явным свидетельством христианства в Гнёздове являются находки двух нательных крестиков и одного энколпиона, относящиеся к концу X — началу XI веков (13).

К моменту крещения Руси князем Владимиром в 988 г. абсолютное большинство населения Смоленской земли было языческим. Превалирующим обрядом погребения по-прежнему было трупосожжение. При этом в археологических материалах Смоленщины (кроме Гнёздова) практически полностью отсутствуют предметы христианской обрядовости (14).

Как проходило крещение Смоленской земли — не известно. Первые смоленские историки И. Шупинский и Н. Мурзакевич, использовавшие в своих исследованиях утраченные в 1812 г. материалы смоленских архивов, отмечали, что в 990 г. князь Владимир, идя с походом в Новгород, заехал в Смоленск с митрополитом Михаилом и крестил смолян (15). В Воскресенской и Никоновской летописях есть сведения о крещении Владимиром Святославичем кривичской и вятичской земель (16). Известно также, что кривичи принимали участие в знаменитом корсунском походе Владимира и возможно часть из них крестилась вместе с князем в Херсонесе-Корсуни.

В 1880-х годах исследователь-краевед И. М. Красноперов обнаружил в Санкт-Петербургской публичной библиотеке рукопись, в которой говорилось о крещении Владимиром всей Смоленской земли в 1013 г. Исходя из этих данных, он выдвинул идею о медленном распространении христианства на Смоленщине (17). Полемика вокруг этого хронологического вопроса продолжается до сегодня. Мнение Красноперова поддержали такие видные советские историки, как М. Н. Тихомиров и Л. В. Алексеев (18). Более взвешенный и осторожный подход к этому вопросу демонстрирует О. М. Рапов. Он, в частности, указывает, что согласно русским летописям, Владимир со своими приближенными во главе крупных дружин совершил в 990 и 992 гг. миссионерские походы на северо-восток русских земель. Известно также, что вскоре после крещения Киевских жителей он отправил в Новгород для крещения двух своих соратников — дядю Добрыню и Путяту. Вероятно, в одном из этих походов сам Владимир или кто-то из его приближенных крестил жителей «Гнёздовского» Смоленска и прилегающих окрестностей (19). Примерно в это же время (с конца 980-х — начала 990-х годов) Владимир разделяет свою землю на отдельные области, куда в качестве наместников сажает своих сыновей. В Смоленск был направлен княжич Станислав. О его реальном пребывании в Гнёздове-Смоленске свидетельствует тамга с его княжеским знаком, найденная здесь археологами (20). Владимир завещал сыновьям наместникам распространять христианское просвещение: «Заповедая сыном своим, да кождо по области своей повелевает учити и крестити людей и церкви ставить» (21).

По мнению Рапова, распространение христианства по Смоленским лесистым сельским землям было процессом медленным и постепенным. О.М. Рапов указывает, ссылаясь на данные дендрохронологических анализов, на наличие сильной засухи в Русских землях в 1008—1010 гг. Засуха повлекла за собой голод, а это, в свою очередь, могло привести часть новокрещеных, еще слабых в вере людей, к отходу от Церкви. Возможно, с этим и были связаны события нового крещения Смоленской земли в 1013 г. (22) После крещения на Смоленской земле разворачивается активная проповедническая и катехизаторская деятельность православных священников и княжеских слуг-дружинников, результаты этой деятельности были весьма успешными, В.В. Седов, исследовавший материалы более 5 тысяч курганов в Смоленской и Полоцкой землях (племенной ареал кривичей), пришел к выводу, что к середине XI века трупосожжение в погребениях повсеместно вытесняется трупоположениями (23), происходит значительное обеднение погребального инвентаря. На рубеже ХI—ХII веков в некоторых могилах появляются подобия гробов, что свидетельствует об укреплении христианских традиций в погребальной обрядовости. В захоронениях появляются предметы, прямо говорящие о вере покойного — нательные крестики.
Особенностью христианизации Смоленщины является то, что она проходила достаточно быстро и почти без сопротивления местного населения. Здесь не было такой борьбы за христианство, как в Новгороде, Пскове, Ростове и других северных русских городах. Нет свидетельств такой борьбы и в церковных письменных памятниках Смоленской земли, например, в Уставной грамоте князя Ростислава Мстиславича (1136 г.).

Ярким памятником этого времени является находка, сделанная археологами прошлого века у дер. Саки нынешнего Демидовского района в междуречье Каспли и Западной Двины. Здесь в одном из курганов, содержащем женское погребение с богатым инвентарем, был найден серебряный крест с т. н. «грубым литым распятием». Такие кресты были распространены в X — начале XI вв. В Северной и Западной Европе, на территории Руси они являются редкой находкой. Крест был подвешен к медной цепочке, на которой висели языческие амулеты-обереги (ложечка, обломок миндального ореха, зуб животного) (24). Здесь же находились другие цепочки с украшениями-оберегами и амулетами, такими как бронзовые (литые) фигурки коньков, корень зуба и др. Это погребение является ярчайшим памятником т.н. «двоеверия», когда в душах людей еще сохранились темные предрассудки и суеверия, связанные с эпохой язычества. Вместе с тем наличие в погребении богатого нательного крестика говорит о широкой проповеди христианства в эти годы (первая половина XI в.), которая достигла даже таких отдаленных мест. По монетам, найденным в захоронении, его можно датировать 1040—1050 гг. Погребенная, судя по инвентарю, была женой богатого торговца или воина.

Несмотря на успехи христианской проповеди у значительной части населения Смоленских земель (особенно в сельской местности) сохранились воспоминания о языческих верованиях своих предков. Воспоминания эти уже не носили осознанный характер и все больше вытеснялись на подсознательный уровень, выражая себя в форме бытовых традиций и суеверий. Достаточно долго (около ста лет) у людей наряду с предметами христианской обрядовости и символики в личной жизни (нательные крестики) сохранились и разного рода языческие символы (амулеты-обереги). Нередко при раскопках поселений и могил XI — начала XII вв. археологи находят разнообразные медные ложечки, топорики, фигурки коньков и уточек, просверленные и отполированные зубы и кости животных (25). Вместе с тем языческая обрядовость в значительной степени деградирует и постепенно исчезает (26). К середине — второй половине XII века уменьшаются по своим размерам курганные насыпи, уже не несущие прежней смысловой нагрузки, отсутствуют в них остатки погребальных жертвоприношений и тризн-поминаний.

Заметной вехой в духовной истории Смоленской земли стало трагическое событие 5 сентября 1015 г. В этот день в непосредственной близости от Смоленска в устье реки Смядыни погиб сын князя Владимира Святославича князь Глеб. Обстоятельства его мученической смерти и события, связанные с прославлением святого князя, хорошо известны, поэтому коснемся лишь некоторых обстоятельств. Смядынь была в те годы торговой пристанью, небольшим портом на пути «из варяг в греки». В то время вокруг нее еще не существовало крупных поселений. Тело святого Глеба после убийства некоторое время оставалось непогребенным и уже тогда около него совершались разнообразные чудеса. В 1019 г., когда Ярослав Мудрый завладел Киевским престолом, он распорядился разыскать и достойно похоронить тела своих братьев, павших от рук Святополка. Тело Глеба было обретено нетленным и торжественно перевезено в Вышгород, погребено рядом с телом святого Бориса в соборной церкви. Смядынь же становится одной из главных святынь русского Православия как место страстотерпства одного из первых русских святых, сюда устремляются паломники со всех концов Киевского государства. В то же время многие из смолян едут в Вышгород — поклониться мощам святых братьев и получить от них исцеление. Весьма показательным является то, что среди первых святых подвижников Печерской Лавры г. Киева есть выходцы из Смоленской земли. Киево-Печерский патерик упоминает преподобного Исаакия — уроженца северного смоленского города Торопца и преподобного Прохора Лебедника, выходца из самого Смоленска.

Преподобный Исаакий, в миру Чернь, до пострижения был богатым купцом. Раздав свое имение нищим, он пришел в Киев, где принял постриг от преподобного Антония. После этого удалился в затвор, ведя строгую аскетическую и молитвенную жизнь. Питался он через день и только просфорами. Через 7 лет своего подвижничества святой Исаакий испытал тяжкие искушения от дьявола. Приняв духа злобы за Христа, он поклонился ему и после этого впал в тяжелое расслабление. Преподобные Антоний и Феодосии ухаживали за ним. Только через два с лишним года он смог встать на ноги. После выздоровления преподобный принял подвиг юродства, смиренно перенося побои, наготу, холод. Перед кончиной он снова ушел в затвор, где подвергся новому нашествию бесов, от которых избавлялся крестным знамением и молитвами. После своего исцеления св. Исаакий провел в подвигах около 20 лет. Скончался он около 1090 г., мощи его пребывали в пещерах преподобного Антония, а в 1711 г. часть их была перенесена в Торопец. Житие преподобного Исаакия было описано в «Повести временных лет». Несколько отличное от летописного повествования содержит Киево-Печерский патерик, а в Великих Четьих-Минеях под 27 апреля содержится «Слово о Исааке монасе, его же прельсти диавол». Память преподобного Исаакия совершается 14/27 февраля (27).

Несколько позже в Печерской Лавре подвизался преподобный Прохор. Он принял постриг от игумена Иоанна (1089—1103 гг.). Преподобный Прохор был великий подвижник, по строгому воздержанию, вместо хлеба употреблявший лебеду и получивший прозвище Лебедника. Когда на Руси наступил голод, Прохор собирал лебеду, готовил из нее хлеб и раздавал нуждающимся. Вкус у этого хлеба был лучше, чем у пшеничного, но таким вкусным он становился, когда его брали с благословения преподобного. Молва разносила слухи о чудесах св. Прохора. Например, в Киеве исчезла соль, от этого сильно страдал простой люд. Преподобный собрал золу из монастырских келий и по его молитве она превращалась в соль, которую он раздавал нуждающимся. Продавцы соли, рассчитывающие на наживу, обратились к князю Святополку (1093—1113 гг.) с просьбой отобрать у Прохора эту соль. Но, когда ее принесли на княжеский двор, она обратилась в золу. Через несколько дней Святополк приказал ее выбросить. Преподобный благословил людей брать эту золу и она опять чудесным образом обратилась в соль. Чудо произвело огромное впечатление на князя, он стал усердно молиться, помирился с игуменом Печерского монастыря и очень почитал св. Прохора. В 1107 г., когда князь находился в походе против половцев, ему сообщили, что преподобный при смерти. Святополк немедленно вернулся в Киев, получил его благословение и собственноручно отнес его тело в ближние пещеры Лавры, где и был погребен преподобный. Вернувшись к войску, князь одержал легкую и значительную победу над врагами. Память преподобного Прохора Лебедника совершается 10/23 февраля, 28 сентября/11 октября и во вторую неделю Великого поста (28).

По-видимому, к концу XI века во многих городах Смоленской земли существовали христианские приходы и были православные храмы. В самом Смоленске на Смядыни существовал деревянный храм и уже тогда, возможно, был монастырь. Первое упоминание в летописи относится к 1138 г. (29) Вероятно, устроением этого монастыря занимались первые смоленские князья — сыновья Ярослава Мудрого: Вячеслав (1054—1057 гг.) и Игорь (1058—1060 гг.).

Точные данные о храмах Смоленщины XI века отсутствуют. Прежде всего это связано с тем, что они, вероятно, были деревянными и не оставили следов в культурном слое. Кроме того, Смоленск и города Смоленской земли еще недостаточно изучены археологами, а результаты проведенных исследований опубликованы далеко не полностью.

Политическая и духовная жизнь Смоленщины оживляется в княжение Владимира Мономаха (с 1070 г.). Этот князь, оставивший значительный след в истории Древнерусского государства, стремился к объединению южнорусских земель под своей властью. При нем происходит практический перевод с Днепра на Сож южного участка пути «из варяг в греки», который проходит через все его владения (Смоленское, Черниговское и Переяславльское княжества). По-видимому, именно с этим перемещением магистрального пути и был связан совершившийся, судя по всему, именно при Мономахе т. н. «перенос» Смоленска из Гнёздова на место современного города. До этого на месте нынешнего Смоленска находилось несколько деревень, небольшие укрепленные поселения на холмах и монастырь на Смядыни.

В 1101 г. происходит судьбоносное событие в жизни молодого города. Владимир Мономах, желая подчеркнуть значение «нового» Смоленска, закладывает в нем каменный кафедральный собор. «В се же лето Володимер заложи церковь у Смоленске Святое Богородице камяну епископью месяца мая второго в три часа дня», — повествует летопись (30). Известно, что в эти годы Мономах разворачивает широкую строительную деятельность по всей территории Руси. В тот же год, что и в Смоленске, закладывается первый каменный храм в северо-восточных землях — Успенский собор в Суздале. Активным союзником и помощником Мономаха в этих начинаниях является Переяславльский епископ Ефрем. В 1103 г. Смоленский собор Богородицы (на месте современного Успенского собора) был построен и освящен. Сюда же была перенесена и главная семейная реликвия Мономаха — знаменитая икона Божией Матери «Одигитрия», подаренная его матери — принцессе Анне отцом, византийским императором Константином Мономахом. Некоторые исследователи предполагали (неправильно толкуя летописи), что князь Владимир хотел в эти же годы создать самостоятельную Смоленскую епископию (31). Однако, Н.Н. Воронин и П.А. Раппопорт очень убедительно доказали, что Мономах не помышлял о подобном, выделении Смоленской кафедры (32). Смоленская епархия входила в это время в состав Переяславльской епископии (Переяславль-Южный — родовая вотчина Владимира Мономаха).

Что касается самого кафедрального собора, то в последующие годы он неоднократно перестраивался и реконструировался. В 1611 г. он значительно пострадал при штурме города поляками от взрыва пороховых погребов. В середине XVII века при начале строительства нового собора стены «Мономаховой» постройки были окончательно разобраны. В раскопках 1960-х гг., проводившихся на Соборном холме, были обнаружены отдельно куски и целые плинфы из стен старого собора, а также фрагменты строительного раствора и поливных плиток пола. Изучение этих остатков и анализ существующих изображений «Мономахова» храма позволили Н.Н. Воронину и П.А. Раппопорту сделать заключение об участии южного зодчего в его строительстве (из Киева или Переяславля) и соответственно о «Южнорусских» чертах внешнего облика храма (33).

В начале XII века продолжается укрепление Смоленска как сильной крепости и крупного торгового центра. Развивается и церковная жизнь города. Уже сын Мономаха — Мстислав Владимирович (будущий великий князь Киевский), княживший в Смоленске до 1126 г., мечтал о создании здесь независимой епископии (34). Однако сделать это удалось только его сыну — Ростиславу Мстиславичу. Это событие начинает новый этап в истории Православной церкви на Смоленской земле.


Список сокращений
АЕ — Археологический ежегодник
ГИМ — Государственный исторический музей
ОАК — Отчет археологической комиссии
ПСРЛ — «Полное собрание русских летописей»
СА — «Советская археология»
КСИА — «Краткие сообщения института археологии»

Примечания

1. Наиболее развернутый и полный исторический анализ сообщений о путешествии святого апостола Андрея см. С. А. Беляев «История христианства на Руси до равноапостольного князя Владимира и современная историческая наука» // Макарий, митрополит Московский и Коломенский «История Русской Церкви». Кн. 1, М., 1994 г., стр. 33—80.
2. Е. А. Шмидт «Племена верховьев Днепра до образования древнерусского государства», М., 1992 г., стр. 131.
3. Наиболее полную подборку сведений по данному вопросу см. в трудах Е. А. Шмидта, например, «Древние языческие святилища на Смоленской земле» в журнале «Край Смоленский», 1993 г., №№ 9—10.
4. Всесторонний анализ технологии возведения курганов Гнездова и их символики см. В. А. Булкин «Гнездовский могильник и курганные древности Смоленского Поднепровья», автореферат кандидатской диссертации, Л., 1973 г.
5. А. Е. Мусин «Об особенностях христианизации Новгородской земли» // «Новгород и Новгородская земля. История и археология» (Тезисы научно-практической конференции), Новгород, 1988 г., с. 44—46.
6. С. П. Пушкарев «Обзор русской истории», Лондон (Канада), 1990 г., с. 34.
7. А. Е. Мусин там же. Г. С. Лебедев «Эпоха викингов в Северной Европе», Л., 1985 г. Кирпичников А. Н., Дубов И. В., Лебедев Г. С. «Эпоха викингов в Северной Европе (русско-скандинавские отношения домонгольского времени)» // «Славяне и скандинавы», М., 1986 г.
8. А. Е. Мусин там же.
9. Д. А. Авдусин «Актуальные вопросы изучения древностей Смоленска и его ближайшей окрути» // «Смоленск и Гнездово», М., 1991 г.
10. Е. В. Каменецкая «Заольшанская курганная группа Гнездова» // «Славяне и скандинавы», М., 1986 г.
11. Т. А. Пушкина «Воск в погребальном обряде Гнездова», сообщение в ГИМе, март 1992 г.
12. Н. Г. Недошивина «Средневековые крестовидные подвески из листового серебра» // СА, 1983, №4, с. 220—225.
13. ОАК за 1907 г., СПб, 1910 г. Н. И. Асташова «Энколпион из Гнездова», СА, 1974 г., с. 3.
14. Е. А. Шмидт «Древнерусские археологические памятники Смоленской области», ч. 1, М., 1982 г.; ч. II, М., 1983 г. «Археологическое собрание Смоленского музея-заповедника (сводный каталог)», составитель Модестов Ф. Э., Смоленск, б/г.
15. И. Шупинский «Историческое и географическое описание города Смоленска», Смоленск, 1991 г., с. 7. Н. А. Мурзакевич «История города Смоленска», с. 21.
16. ПСРЛ т. VIII, СПб, 1859 г., с. 160. ПСРЛ т. XII, СПб, с. 126.
17. «Смоленский вестник», 1882 г., №96.
18. М. Н. Тихомиров «Древнерусские города», М., 1956 г., с. 355. Л. В. Алексеев «Смоленская земля в XI—XII вв.», М., 1980 г., с. 239.
19. О. М. Рапов «Русская церковь в XI — первой трети XII вв. Принятие христианства», М., 1988 г., с. 340—342.
20. С. С. Ширинский «Ременные бляшки со знаками Рюриковичей из Бирки и Гнездова» в книге «Славяне и Русь», М., 1966 г., с. 223.
21. ПСРЛ т. II, СПб, 1843 г., с. 259.
22. Рапов О. М. там же, с. 342.
23. В. В. Седов «Восточные славяне VI—XIII вв.», М., 1982 г., с. 159—162.
24. Т. В. Равдина «Погребения Х—ХI вв. с монетами на территории древней Руси», М., 1988 г., с. 188.
25. Е. А. Шмидт «Древнерусские археологические памятники …», Н. П. Журжалина «Древнерусские привески-амулеты и их датировка» // СА, 1961 г., №2, с. 122—140.
26. Ф. Э. Модестов. Сообщение на конференции Смоленского государственного музея-заповедника 24 февраля 1994.
27. «Настольная книга священнослужителя», М., 1978 г., т. 2, с. 622.
28. Там же, с. 606—607.
29. «Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов», М.-Л., 1950 г., с. 25.
30. ПСРЛ т. ХI, СПб, 1862 г., с. 137.
31. Н. А. Мурзакевич, указ, соч., с. 29.
32. М. Н. Тихомиров, указ, соч., с. 355. Я. Н. Щапов «Смоленский устав князя Ростислава Мстиславича» //АЕ за 1962 г., М., 1962 г., с. 39—40. Н. Н. Воронин и П. А. Раппопорт «Зодчество Смоленска в XII—XIII вв.», Л., 1979 г., с. 25—27.
33. Н. Н. Воронин и П. А. Раппопорт, указ, соч., с. 384.
34. А. В. Поппэ «Учредительная грамота Смоленской епископии» // АЕ за 1965 г., М., 1966 г.

Валуев Д.В.





 

Назад

arxiv

Галерея

Голосование

Как часто Вы посещаете музеи?

© Администрация Смоленской области

©  Департамент Смоленской области
     по информационным технологиям

WebCanape - быстрое создание сайтов и продвижение

logofooter
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму