Состояние г. Смоленска и губернии после нашествия французов. В.И. Грачев.

Состояние г. Смоленска и губернии после нашествия французов. В.И. Грачев.


Страшное зрелище представлял Смоленск по выходе из него неприятеля. Дорога от Московской заставы до Днепра покрыта была человеческими трупами и падалищем. Ямская слобода, обращенная пожарами в поле, ледяная поверхность Днепра и вся набережная уставлены были брошенными фурами, зарядными ящиками, пушками, понтонами и экипажами, всюду разбросаны были разного рода ручные оружия, и среди них бродили, как тени, и умирали от холода и голода погонщики и солдаты. Несчастные кутались в священнические рясы, стихари, женские салопы; на головах седых ветеранов надеты были капоры, ермолки или рогожи. Уста их изрыгали богохульства и слали проклятия Наполеону; многие, обнажив в отчаянии грудь, призывали смерть и падали тут же от ее руки.

В Смоленске до нашествия неприятеля было 15 тысяч жителей, после же 1812 г. не насчитывалось и 10 тысяч.

Каменные дома были разрушены, а большинство деревянных сожжено; деревья в садах обгорели и засохли. По словам одного современника: «Смоленск нельзя бы было назвать городом, ежели бы не имел окружающей его огромной стены и оставшихся каменных церквей.

Окрестные слободы и деревни были все выжжены и разрушены, да и город существовал, по словам очевидцев, только номинально. Повсюду виднелись только стены каменных домов, потому что деревянные постройки, из которых состояла большая часть города, за исключением весьма немногих, исчезли; от города остался один скелет.

В Смоленске в 1812 г. сгорело 45 каменных домов и 1568 деревянных, 69 лавок каменных и 248 деревянных; из 2250 обывательских домов, лавок и заводов уцелело лишь 350. Убытки города простирались до 6 600 000 рублей. Улицы, кроме того, усеяны были разбросанными пушками, которых собрано до 167, немало их было потоплено в реках, вместе с ядрами и другим оружием.

В «Письмах русского офицера» Ф. Глинка так описывает состояние города: «Я видел разорение моей родины и слышал тяжкие вздохи ея. Повсюду пепел и разрушение! Город весь сквозной; дома без кровли, без окон, без дверей. Пустота пугает; ветер свищет среди обгорелых стен; по ночам кажется, что развалины воют. В деревнях ничего не слыхать, кроме стона и жалоб: а что, спросишь ты, нашел я у себя? Одно запустение! Так, друг мой, нашествие неприятеля лишило меня всего! Состояние небольшого довольства превратилось в состояние бедности».

Оставшимся жителям страшно было выйти из своих убежищ, сердце обливалось кровью при виде улиц, покрытых трупами, кругом пустота, разоренье и смерть.

Прежде всего необходимо было очистить город от трупов людей и животных так как с наступлением весны легко можно было ожидать заразы. Трупы складывали большими кучами и сжигали, а когда оказался недостаток в дровах, то возле кладбища св. Гурия, Самона и Авивы, а также на западной стороне города за крепостью близ Немецкого кладбища и в крепости близ Казанской церкви вырывали большие глубокие ямы и клали трупы рядами, пересыпая каждый третий ряд известью. Могилы воинов встречаются за Свирским храмом и близ Чертова рва. Уборка продолжалась около 3 месяцев. С наступлением весны, когда сошел снег, опять обнаружилось много человеческих трупов в садах, огородах, озерах, прудах и даже в колодцах. Для предупреждения распространения заразы перед домами днем и ночью жгли кучи навоза.

Тяжело было подняться городу из развалин, невозможно исчислить подробно потери, понесенные жителями. Ко всему этому присоединилась еще суровая зима, а уцелевшие дома топить было нечем; дровами служили остатки обгорелых жилищ, которые скоро исчезли, а подвоз дров в город быль незначительный, и ценились дрова очень дорого. Небольшой возик дров, а вернее кольев, который раньше ценился 30 копеек, продавали за 1 руб. 50 коп. и дороже, и этими дровами можно было истопить печь не более двух раз. Голод и холод, бедность и теснота ощущались во всем городе, и жители терпели горькую нужду. Торговля и промыслы упали; не было средств восстановить дома, а бедным жителям даже питаться. Едва десятая часть жителей водворилась в городе. Недостаток в помещениях и необыкновенная дороговизна на все жизненные продукты принудили многих горожан удалиться на жительство в другие места. Директор гимназии Л. Ф. Людоговский в донесении своем попечителю округа о состоянии гимназического дома, между прочим, писал, что настоящих жителей в Смоленске чрезмерно мало и кажется, что многие из них вовсе хотят оставить сей несчастный город. Недостаток ощущался во всем: кто ходил в шелке, доволен был и коленкору, а то и крестьянскому платью.

И прозвали жители Смоленска этот злополучный год «разореньем». Даже по настоящее время можно нередко услышать среди жителей города такое выражение: «Это было в разоренье или после него» и так далее.

Конечно, залечить глубокие раны, нанесенные неприятелем городу и губернии, население Смоленской губернии было не в силах, оно само, в большинстве, лишилось всего имущества и состояния. Необходима была помощь сильная, большая, которая могла бы хотя отчасти облегчить участь разоренных жителей. Первым примером таковой помощи было пожертвование 12 декабря 1812 г. Государем Императором Александром I на Смоленскую губернию 3-х миллионов рублей, из которых 500 тысяч было ассигновано на восстановление храмов и помощь духовенству.

Общество «призрения разоренных от неприятеля», основанное в С.-Петербурге, пожертвовало на Смоленскую губернию 1 538 680 рублей. Из разных городов России поступали денежные пожертвования, каждый спешил протянуть руку помощи разоренной области.

10 декабря 1812 г. прошло первое временное общее присутствие из членов думы и магистрата, которое состояло из городского головы Верзина, бургомистра Захара Щедрина, ратмана Луки Квинтицкого и членов - Лавр. Малкина и Мачнина.

11 декабря сделано было распоряжение, чтобы купцы и мещане не отлучались из города без разрешения полиции, и приостановлена была выдача паспортов.

17 декабря временное присутствие постановило: ввиду прибытия в город для обозрения министра полиции А. Д. Балашева, сенатора П. Н. Каверина и Смоленского гражданского губернатора барона К.И. Аш, подать рапорт с донесением, что во время нашествия неприятеля на Смоленск члены градской Думы и магистрата занимались по 6 августа, по приказанию военного начальства, доставкою в армию провианта, заботились об уборке убитых воинов, а раненых доставляли в госпитали, а также доставляли для перевязки бинты, корпию и т. п., а по занятии Смоленска, не желая быть под властью неприятеля, ушли из города пешие, причем не успели вывезти дел магистрата, которые вместе с домом были сожжены французами. Возвратясь в разоренный город, они занялись восстановлением должного порядка, приняли меры к предосторожности от болезней и сделали воззвание для водворения жителей на место.

Во время пребывания в Смоленске министра полиции члены присутствия просили его ходатайствовать перед Государем о пособии для восстановления города.

18 декабря временное присутствие постановило: ходатайствовать о поддержании существования коренных жителей и о восстановлении думы и магистрата, так как жилищ в города весьма мало, и жители, хотя и возвращаются, но, не находя пристанища, принуждены покидать Смоленск. Город же не имеет никаких наличных денежных сумм, да и собрать до времени нет возможности. Поземельного сбора с недвижимых имуществ собрать невозможно, само же градское общество нуждается в помещении для Думы.

21 декабря обсуждались требования коменданта майора Горихвостова о необходимости для полиции и лазаретов сальных свечей по 10 фунтов, а также для лазаретов дров, ушатов, ведер, котлов и т. п. А между тем денег у города не было и взять было неоткуда.

Но еще ранее, 19 декабря, у евреев обнаружены были разные церковные и обывательские вещи, разного рода посуда, которая была отобрана у них, а вместе с сим отобраны были и свечи, заготовленные для «шабаша», что дало возможность удовлетворить полицию и лазареты свечами и необходимою для лазарета посудою. Причем присутствие уведомило полицию и начальство лазаретов, что более таковых требований выполнять не может за неимением средств.

20 декабря прибыл в город министр полиции А. Д. Балашев, который, узнав о найденных у евреев вещах, приказал полицмейстеру Ивану Ивановичу Цитреусу сделать опись отобранных вещей и хранить их впредь до рассмотрения, а виновных в присвоении вещей предать суду, также поступать и впредь.

24 декабря членами присутствия, при содействий полиции, были произведены обыски в квартирах евреев и мещан, которые навлекли на себя подозрение в похищении разных имуществ. Этого же числа получено извещение, что Калужскому гражданскому губернатору повелено управлять на праве Сенатора Смоленской губернией.

29 декабря был опубликован рецепт окуривания помещений, где воздух был сильно заражен трупным запахом, причем указаны были и предосторожности при  применении этого средства.

25 декабря на имя губернатора поступила бумага от архиепископа Рязанского Феофилакта с просьбой представить ему, согласно Высочайшему повелению Государыни Императрицы Марии Феодоровны, список жителей, исключая духовных, наиболее потерпевших от нашествия неприятеля и истинно нуждающихся в насущном хлебе. Жители, подавая просьбу о пособии, писали так: «По чистой совести и долгу присяги, честь имею доложить о претерпенном мною во время нашествия неприятелей разорении. При сем прилагаю на обороти сего ведомость: «О составе семьи, промысле, убытке от разгрома и сумму, которую желаю получить». Некоторые ответы на требуемые вопросы были в таком роде: «Пекла калачи, тем и жила, а пособия, сколько пожалует начальство».

Императрицей Марией Феодоровной было прислано 10 тысяч рублей лично от себя и 10 тысяч рублей от великих князей - Николая Павловича, Михаила Павловича и вел. кн. Анны Павловны, всего 20 тысяч рублей. Из них выдано было чиновникам семейным - 61 семейству по 50 рублей, 25 чиновникам несемейным по 30 рублей, разного рода сословиям - 488 семейным по 25 руб. и 87 семейным по 15 рублей.

В 1813 г. жителям разрешено было брать кирпич от взорванных французами башен - не более 10 тысяч каждому, по 10 рублей за тысячу.

В том же году в Смоленске была учреждена особая комиссия о пособиях разоренным жителям. Этой комиссией для продовольствия крестьян и обсеменения полей было выдано 3 981 488 рублей 23 коп. Кроме того, роздано частных пожертвований жителям губернии 2 443 470 рублей ассигнациями.

30 марта 1813 г. издан следующий именной указ: «Из народных государственных сил, толь единодушно и ревностно в защиту отечества вооружившихся, прежде всех составились Смоленское и Московское ополчения. Они первые встретили неприятеля и мужественным сопротивлением и многократными с ним битвами оказали усердие свое и заслуги. Ныне, по истреблении врага в пределах наших уже далеко за оными не дерзает он пред победоносным Нашим воинством появляться. Почему, в силу обнародованного Нами обещания, освобождая Смоленское и Московское ополчения от пребывания на службе, повелеваем Мы, изъявя к ним Монаршее Наше благоволение и признательность, распустить оныя по домам. Да обратится каждый из храброго воина паки в трудолюбивого земледельца, и да наслаждается посреди родины и семейства своего приобретенною им честию, спокойствием и славою».1

В Смоленске, по уходе неприятельских войск, осталось немало разного рода иностранцев, занимавших различные должности при армии Наполеона. Между ними впоследствии заслуженной репутацией пользовался доктор Валь, который оказывал медицинскую помощь больным жителям города бесплатно, за что и по справедливости назван «другом человечества», как гласит надпись на его памятнике, находящемся на Немецком кладбище в Смоленске. Памятник находится в северо-восточной части кладбища близ ограды и представляет из себя гранитный камень, на котором стоит довольно большой таковой же крест. На лицевой стороне камня надпись: «Сооружен усердием чтущих память Франца Ивановича Валя. Мая 9-го дня 1855 г.». Жил он против Ильинской церкви, в угловом доме, ныне принадлежащем ветеринарному врачу В. К. Подвицкому.

«Выморозки», как называли оставшихся в России французов, расхватывались помещиками в разного рода должности - гувернерами, парикмахерами, лакеями и т. п. Редкий помещичий дом не обзаводился «выморозками».

Оставшимся французам и другим иностранцам в России и принявшим русское подданство дозволено было приписываться в мещане, с освобождением на 10 лет от разного рода податей, и разрешено жить по всем городам Империи, за исключением двух столиц, Курляндии, Лифляндии, Бессарабии и областей - Белостокской и Тернопольской. Таковые лица должны были избрать себе род занятия, и полиции предписано было обходиться с ними ласково, но если они навлекут на себя справедливое подозрение, то поступать с ними, как с бродягами.

В 1816 году Смоленск посетил великий князь Николай Павлович, он обратил внимание на бедственное положение жителей и, осматривая город, давал по 25 рублей беднейшим жителям, а на госпиталь и острог послал 100 рублей. По его ходатайству Государь Император Александр I приказал в 1817 г. отпустить для раздачи 1949 бедным семействам 85210 руб., которые особой комиссией и были розданы - на семьи от 10 до 75 руб., а на поддержание хозяйства - от 100 до 400 руб.

Таковыми пособиями воспользовались не только мещане, но и прежние богатые купцы, оставшиеся после года «разоренья» без средств к существованию.

Но несмотря на щедроты Государя, Смоленск долгие годы не мог оправиться от перенесенных невзгод, так были тяжелы раны, нанесенные ему в 1812 г.

Вступивший в 1829 г. в должность Смоленского губернатора Ник. Ив. Хмельницкий был поражен бедностью и печальным состоянием города, о чем он подробно донес Императору Николаю Павловичу. 6 января 1830 г. последовал нижеследующий указ:

«Обращая внимание на упадок благосостояния города Смоленска от разорения, претерпенного им в 1812 году при нашествии неприятеля, от недостатка доходов и бедности жителей, и желая содействовать восстановлению сего древняго города зависящими от правительства средствами, я признал за благо оказать жителям соразмерное настоящим обстоятельствам облегчение в государственных повинностях и с тем вместе предоставить способы, могущие возбудить промышленность, умножить городские доходы и усилить народонаселение».

В силе этого указа было: 1) принятие на 10 лет на счет казны содержания полиции; 2) ассигнование единовременно из казны до 100 тысяч рублей на устройство трех съезжих (полицейских) домов с каланчами и будками, а также устройство пожарной части; 3) сложение на 10 лет с обязанности города разных воинских повинностей и назначение отпуска от казны военным и другим чиновникам, временно пребывающим в Смоленске по службе, квартирных денег вместо квартиры; 4) сложение со Смоленского городского общества числящихся на нем разных недоимок до 100 тысяч рублей; 5) дарование купечеству и мещанам на 5 лет разных облегчений; 6) ссуда от 500 до 1 миллиона рублей ассигнациями на 15 лет без процентов для постройки домов, как обывателей, так равно и общественных зданий, которые могут приносить доходы.

Благодаря таковому пособию, вновь было построено и исправлено 32 каменных и 246 деревянных домов, а также 102 700 рублей употреблено на поддержку разного рода заводов, возникших в Смоленске.

16 апреля 1841 г., в день бракосочетания наследника цесаревича Александра Николаевича, Государь Император простил жителям города всю розданную на обстройку домов и остававшуюся в долгу сумму, всего 143 097 рублей 59 коп.

Потери и убытки Смоленской губернии от неприятельского нашествия были громадные. Большинство городов, усадеб и селений губернии были опустошены и выжжены.

Из уездов значительно пострадали Краснинский, Смоленский, Дорогобужский, Вяземский, Гжатский, менее разорены - Духовщинский, Сычевский, Поречский, по каковым уездам неприятель проходил в большом числе. Незначительно пострадали уезды: Рославльский, Юхновский, Ельнинский и Бельский - эти уезды лежат вдали от московской дороги, по которой шел неприятель, и сюда заглядывали только мародеры.

Относительно убыли народонаселения губернии точных сведений не имеется, но по числу душ мужеского пола убыль исчисляется в 57 582 души во всей губернии. Но, конечно, эту цифру нельзя назвать точною, она несравненно больше, если к этому прибавить смертность людей от повальных болезней, появившихся с наступлением весны 1813 г. Окрестности городов, селений, большие и малые дороги, поля и леса были покрыты массою трупов, которых сожжено в губернии 61886, и закопано в ямы 107 188 человеческих тел. Кроме того, сожжено скотских трупов 27 752 и закопано в ямы 81 902.

В городах и селениях появилось множество собак и волков, которые, не стесняясь присутствия живых людей, растаскивали частями человеческие и скотские трупы.

Скота расхищено: лошадей - 79 409, коров - 132 637, овец - 278 619. Не засеяно озимых хлебов - 57 843 и яровых - 263 223 десятины.

Количество орудия и разного рода снарядов, брошенных в Смоленской губернии, не поддается подсчету. Одних пушек найдено по изгнании неприятеля из губернии - 423, их находили часто и в последующие годы. По церквам было объявлено, чтобы городские и сельские жители всякое отбитое ими или в бегстве брошенное неприятелем оружие добровольно без утайки доставляли священникам; в награду за каждое годное ружье и за каждую пару пистолетов выдавалось по 5 рублей, за обнаруженную пушку - по 50 рублей ассигнациями, за саблю - 75 коп., шпагу - 50 коп., барабан - 1 руб. 50 к. и литавру - 50 коп.

10 декабря 1812 г. в пособие городам Смоленской губернии, потерпевшим разорение при нашествии неприятеля, повелено: 1) с мещан Смоленской губернии не взыскивать недоимки, до того времени на них считавшиеся, равно не взыскивать с них податей за вторую половину 1812 г. и за весь 1813 г.; 2) купцов, приписанных к тем городам Смоленской губернии, которые заняты были неприятелем, имеющих постоянное пребывание или оседлость и дома в них и претерпевших разорение, освободить от платежа процентов с капиталов их за 1812 г., если они пожелают остаться на прежнем местопребывании и в прежних гильдиях; 3) если кто из них припишется в другой город, в таком случае льготу эту на них не распространять; 4) равным образом и тех купцов, которые только в означенных разоренных городах приписаны, но постоянного пребывания в них не имеют, а занимаются торговлею в других городах, от платежа процентов с капитала не освобождать и т. д.

Смоленскою городскою Думою было возбуждено ходатайство о выдаче правительственной ссуды в 2,5 миллиона на поправление состояния и коммерции города, но таковая просьба в 1814 г. была отклонена правительством.

Сумма разорения в строениях и движимом имущества выразилась: в городах - до 20 453 500 руб. серебром, в уездах - 53 919 344 руб., всего -74 372 844 руб. серебром.

Из записки губернского предводителя дворянства Ф. И. Лыкошина 1814 г. видно, что в течение полутора лет убыло в Смоленской губернии от войны, мора и голода разного состояния людей мужеского пола 100 000 человек. Обывательских домов сожжено, кроме городских, - 13 132, мельниц разрушено - 260, лошадей погибло - 122 798, рогатого скота - 130 395, мелкого скота, кроме последнего падежа, - 260 332. Сверх того, два рекрутских набора извлекли из каждых 500 душ по 18 лучших молодых людей; да из воинов земского ополчения не возвратились в дома 4407 человек.

В Гжатске пожаром уничтожено 2 церкви, а остальные 4 разорены и ограблены. Сожжен корпус присутственных мест и 252 обывательских дома, 37 домов обгорело и 289 остались без дворов и заборов, уцелело лишь 82 дома. Оживленная торговля города сильно упала, а пристани со строениями и амбарами, куда в зимнее время свозился хлеб для отправки по весне в С.-Петербург, были истреблены.

Многие жители, возвратившись в город, принуждены были, за неимением собственного убежища, жить в чужих домах и даже скитаться по деревням. Общий убыток города исчисляется 6 130 209 руб., 70 коп., а в уезде сожжено 4388 строений и разорено 3 689, на сумму 7 352 643 руб.

В Вязьме сожжено было 6 церквей, 4 казенных и 1220 обывательских домов. Общий убыток, понесенный городом от нашествия неприятеля, - 5 114 117 руб. 28 коп., а в уезде сожжено 2474 строения и разорено 5106 - на сумму 9 935 191 руб.

Город скоро обстроился, благодаря своей торговле и промышленности, и оправился в сравнительно короткое время.

31 октября 1812 г. в Вязьме был учрежден временный комитет по управлению Смоленской губернией, под председательством Каверина и трех членов: коллежского советника Степанова, Юхновского предводителя дворянства Храповицкого и советника Смоленской гражданской палаты Кублицкого. В декабре комитет переведен был в Смоленск. Указом 27 мая 1827 г. Высочайше повелено не взыскивать в течение 3-х лет с Вяземских жителей казенных повинностей, что составляло в год свыше 40 тысяч рублей.

Из домов, уцелевших по настоящее время в Вязьме, - каменные торговые ряды времен Екатерины II; каменный дом, бывший Горожанского, против мужского монастыря, в одной из комнат коего еще в 60-х годах прошлого столетия красовалась на стене собственноручная надпись Наполеона, «Гайдуковские казармы» за Зуевым мостом, занятые французским гарнизоном во все время занятия города неприятелем в 1812 г.

В г. Дорогобуже неприятелем сожжено было 3 церкви, 3 каменных здания и 664 деревянных дома - на сумму 1 040 875 руб. 98 коп., а в уезде сожжено 1 925 строений и разорено 428 - на сумму 7 132 369 рублей. Город был занят неприятелем с 13 августа по 26 октября.

В Дорогобужском уезде мародеры ограбили и сожгли дом и деревню майора А. Б. Лыкошина, а крестьяне убили сына Лыкошина - Павла и соседа Бердяева. Убийцы были схвачены и, по распоряжению подполковника Дибича, расстреляны в г. Белом.

После 1812 года сильно упала торговля и промышленность города, поправлялся он крайне медленно, так как селения уезда совершенно были уничтожены.

В Духовщине сожжено и разорено каменных и деревянных строений 202, на сумму 363 070 руб. 55 коп., в уезде сожжено построек 2 901 и разорено - 494, на сумму 5 039 435 рублей.
В Ельне сожжено и разорено 20 построек - на сумму 16 248 руб. 28 коп., а в уезде сожжено 73 и разорено 286 построек - на сумму 4 862 673 рубля.

В г. Белом 19 июля, после прочтения манифеста о всеобщем вооружении, были избраны начальники Бельского ополчения и собрано 1280 ратников, которые 25 июля выступили в Дорогобуж. Ополчение это 31 июля расположилось в деревне Беляково, близ Дорогобужа. 24 августа ополченцы рыли на Бородинском поле землю для устройства батарей, а во время Бородинского сражения доставляли раненых в Можайск. Ополчение возвратилось в Смоленскую губернию с отступлением французской армии из Москвы.

Кроме того, составлено было конное ополчение, которое под руководством местных помещиков оберегало границы уезда, истребляло и брало в плен французских мародеров.

Бельское дворянство отправило в армии транспорт с сухарями, овсом и сеном, а для проходящих через г. Белый войск и для отряда Винценгероде был заготовлен сбор 20 тысяч пудов ржаной муки, до 600 четвертей крупы, 5 тысяч четвертей овса и до 30 тысяч пудов сена; а для мясной порции со 100 душ было взято по одной корове и с 25 душ по одному барану.

Уездное казначейство, архивы присутственных мест и все казенное имущество отправлено было в г. Сычевку. Многие жители покинули свои жилища и удалились в другие, более безопасные уезды. Особенно встревожились жители города, когда разнеслась весть, что три неприятельские отряда с 6 пушками идут на г. Белый. На самом же деле оказалось, что французы в количестве 500 человек, без артиллерии, дошли до деревни Новоселки, в 29 верстах от города, но, узнав от одного сметливого крестьянина, что в городе находятся казаки в большом количестве, отошли к Духовщине. В Белом в это время находилось 150 казаков, 50 драгун и 100 человек пехоты, с каковой силой подполковник барон Дибич не мог противостоять неприятелю и готовился выступить ко Ржеву.

Больных в 1812 и 1813 гг. в Бельском лазарете было до 600 человек русских и пленных французов. Трупы французов только весною были сожжены, а пленные в количестве 25 немцев и 5 испанцев препровождены были в Смоленск в январе 1813 г.

В Рославле сожжено было лишь 2 дома и разграблено имущества на 249 894 руб., в уезде сожжено было 4 помещичьих дома, разорено 728 домов и разграблено имущества всего на сумму 797 619 рублей.

Сычевка потерпела незначительные убытки - всего 95 220 руб., в уезде же было сожжено 285 строений и разорено 808 - на сумму 2 370 680 руб.

Город Поречье был занят неприятелем с 18 июля и находился в руках его до последних чисел октября. В это время неприятелем сожжено 163 деревянных дома, 3 деревянных казенных амбара, соляной магазин, мост через реку Гобзу и разорено 67 домов в городе и 2642 строения в уезде. Убыток, понесенный городом от разорения, исчисляется до 439 387 руб., в уезде - до 791 513 руб. Жителям было оказано денежное пособие и льготы.

В.И. Грачев.
Смоленск и его губерния в 1812 г.
Смоленск, 1912 г.


 

Назад

arxiv

© Администрация Смоленской области

©  Департамент Смоленской области
     по информационным технологиям

WebCanape - быстрое создание сайтов и продвижение

logofooter
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму