Поражение, ставшее победой.

Поражение, ставшее победой.


Морган Рахматуллин

Героическая оборона Смоленска в августе 1812 года стала одной из самых славных страниц Отечественной войны. Город был не просто оставлен русской армией, он был покинут жителями, как бы предвосхитившими тем самым подвиг москвичей.
Не решили ли потери французов под Смоленском исход Бородинского сражения и всей войны? Не стала ли оборона города тем поражением, которое дороже иной победы?


М.Б. Барклай де ТоллиВторжение в Россию "великой армии" Наполеона, насчитывавшей более полумиллиона человек, русская армия встретила, как известно, разделенной на три части. Самой большой была 1-я Западная армия, которую возглавлял сам военный министр М.Б. Барклай-де Толли. Армии П.И. Багратиона и А.П. Тормасова уступали ей по мощи почти в три раза. Император Александр I находился в составе сильнейшей армии, но не в качестве главнокомандующего, а, как уверяли "патриоты", для ее воодушевления. На деле все было наоборот: крайняя нерешительность царя в выборе плана дальнейших действий, или, говоря попросту, ничегонеделание, вызванное, в том числе ни на чем не основанной уверенностью в том, что Наполеон дальше Минска в глубь России не пойдет, подавляли энергию армии.

Наконец, осознав, что стеснять и дальше власть главнокомандующего пагубно для судьбы всей кампании, Александр I отбыл в Петербург. Барклай отнюдь не труслив, тверд в своих решениях и готов следовать избранному им с самого начала "скифскому" плану вопреки общему мнению в армии и обществе. Он не в пример другим ясно осознает огромное превосходство сил противника и потому намерен насколько возможно избегать "решительных" сражений. "Положено было, - скажет он позже, - открыть кампанию отступлением и, завлекши неприятеля в недра самого отечества... истощив силы его... нанести ему удар решительнейший".

План этот до поры до времени разделялся и Александром I. Так, накануне своего отъезда из армии 5 июля 1812 года он предписывает Барклаю "выиграть время и вести войну сколь можно продолжительную": "Поручаю вам свою армию; не забудьте, что у меня второй нет: эта мысль не должна покидать вас". И еще неизвестно, удалось ли бы победить "великую армию", если бы возобладало мнение многочисленных приверженцев немедленных военно-наступательных действий или война за освобождение страны затянулась бы на долгие годы.

События между тем шли своим чередом, и 3 августа первая и вторая Западные армии, почти за 40 дней прошагав около 700 верст, соединились под Смоленском. Несмотря на ощутимые потери в войсках, считается, что это событие, завершившее первый этап войны, стало крупным стратегическим успехом русского командования, ибо были сохранены обе армии и сорван план Наполеона уничтожения их в одном-двух решающих сражениях поочередно. Соединение двух армий возбудило у многих "штабных" надежду на успешное контрнаступление. Эти иллюзии штабных невежд азартно разделял и боевой генерал Багратион, в своей среде непрестанно твердивший: "Если мы не перейдем в наступление, я сниму с себя мундир; ведь мы французов шапками закидаем".

После соединения армий в Смоленске генерал-квартирмейстер К.Ф. Толь, отражая общие настроения в войсках, спешит представить Барклаю план перехода к наступлению, замысел которого сводился к тому, чтобы прорвать центр армии Наполеона, раздробить французское войско на части и уничтожить их по отдельности. На Военном совете воинственно настроенные его члены потребовали немедленного перехода в наступление. Барклай вынужден уступить их настояниям. При этом наспех составленный план контрнаступления создавался без надежных разведывательных данных о расположении сил противника, что едва не оказалось роковым для русской армии. С 8 по 14 августа волей командиров, вводимых в заблуждение путаными и невнятными сведениями о противнике и его намерениях, обе русские армии совершали напрасные утомительные передвижения, теряя драгоценное время.


Д.П. НеверовскийМежду тем Наполеон сосредоточил для удара на Смоленск огромную группировку французских войск численностью около 185 тысяч человек. Утром 14 августа 15-тысячная кавалерия Мюрата беспрепятственно двинулась на город Красный, который защищала 27-я пехотная дивизия генерала Д.П. Неверовского, состоявшая в основном из новобранцев призыва 1812 года. Бой начался в середине дня. Казалось, дивизия была обречена. Но в этой драматической ситуации Неверовский предпринял смелый и неожиданный для французов маневр - построил остатки дивизии в два ощетинившихся штыками плотных каре и стал медленно отходить. Молодые бойцы дивизии в течение 7 часов мужественно отражали непрерывные атаки французов. Поздним вечером оставшиеся в живых бойцы, пройдя 22 километра и отразив около 40 атак противника, получили подкрепление.

"Неустрашимость и храбрость русского солдата, - докладывал Неверовский, - явились во всем блеске". Как писал один из участников этого боя, французы "получили урок, весьма не новый, оторопевший всех - от первого маршала до последнего солдата, - то есть "качество войска преимущественнее количества"". Ценой больших потерь дивизии удалось на сутки задержать продвижение французских войск к Смоленску. Планировавшийся Наполеоном внезапный захват города был сорван. И кем? Впервые принявшими бой молодыми солдатами! Французский император никак не мог поверить в столь неожиданную неудачу. "Я ожидал всей дивизии русских, а не семи отбитых у них орудий", - бросил он упрек своему любимцу Мюрату.


П.И. БагратионНежданное появление главных сил Наполеона у Смоленска сделало очевидным необходимость спешного возвращения войск к городу для его обороны. Своевременно поддержать дивизию Неверовского смог лишь корпус Н.Н. Раевского, успевший к тому времени отойти от Смоленска только на 12 км. Все, что может в данной ситуации Багратион, - укрепить дух Раевского запиской: "Друг мой! Я не иду, а бегу; желал бы иметь крылья, чтобы соединиться с тобой..."

А тут еще выяснилось, что город, насчитывавший 12 тысяч жителей, совсем не готов к обороне! Убаюканный заверениями военных, что противник не дойдет до этих пределов, губернатор К.И. Аш не позаботился о создании необходимых запасов продовольствия для армии. Как и в иные трудные для страны времена, спешно приступили к формированию отрядов ополченцев. За короткое время из городских жителей и крестьян губернии удалось собрать 12 тысяч человек. Их вооружили главным образом холодным оружием (вилами, топорами) и призвали нападать "на уединенные части неприятельских войск, где оных увидите". В дальнейшем ополченцы сыграли огромную роль в отражении атак противника на город.

Между тем к вечеру 15 августа конница Мюрата и пехота Нея подошли к предместьям Смоленска с юго-запада. Крепость еще со времен Бориса Годунова была обнесена каменной стеной высотой до 14 метров и протяженностью около 5 километров. Глубокий ров на всем своем протяжении простреливается артиллерийским и ружейным огнем с 17 башен. Однако оборону города серьезно затрудняли его разросшиеся предместья с хаотично разбросанными деревянными постройками.

Около семи утра 16 августа французы предприняли первую попытку овладения Смоленском. К девяти часам в Смоленск прибыл сам император, убедившийся в невозможности овладения крепостью "с наскока". По его приказу к городу была подтянута артиллерия, и в полдень 150 орудий начали обстрел крепостных стен тяжелыми ядрами. Но ни одной бреши французам пробить не удалось. Двухвековые стены с честью выдержали испытание! Вечером того же дня Ней предпринял еще одну попытку взять город, но снова был отбит.


Н.Н. РаевскийВпрочем, на начальном этапе штурма Смоленска действия французов, как отмечали многие очевидцы и позднейшие исследователи, не отличались особой решительностью. Как считал Н.Н. Раевский, отстоять Смоленск удалось именно благодаря "слабости атак Наполеона, который не воспользовался случаем решить участь русской армии и всей войны". Вероятно, пассивность Наполеона объяснялась его желанием дать русским возможность собрать свои силы воедино, чтобы затем разом разбить их в генеральном сражении.

К вечеру 16 августа к Смоленску наконец-то подошли части 2-й армии Багратиона, а поздно ночью подоспели и подразделения 1-й армии. Теперь 185 тысячам французов противостояло 110 тысяч русских солдат, все еще охваченных наступательным порывом и стремлением схватиться "с французом" в настоящем "деле". Такое желание особенно горячо выказывал Багратион. Но, как это ни было обидно и горько Багратиону, ему было категорически запрещено ввязываться в бой, а его 2-й армии приказано начать отступление по еще свободному Московскому тракту.

Ранним утром 17 августа французы овладели окраинами горящих предместий, но вскоре были оттуда выбиты. Затем бой ограничился ленивой артиллерийской перестрелкой, перемежавшейся отдельными стычками. И так продолжалось вплоть до получения Наполеоном неожиданного для него известия о движении русских по Московской дороге. Его попытка бросить корпус отличавшегося безрассудной храбростью Жюно наперерез русским войскам не увенчалась успехом, ибо французы даже не позаботились о наведении переправ через Днепр. Не оправдался и их расчет на помощь местных жителей в поисках брода. Французам ничего не оставалось, как постараться взять Смоленск штурмом, чтобы затем попытаться настичь русскую армию и ударить ей во фланг. Замысел Барклая сработал!

В три часа дня 17 августа Наполеон вынужден был прибегнуть к мере, когда-то за двадцать лет до Смоленска под Тулоном принесшей ему славу и генеральские эполеты: на город был обрушен массированный огонь из 300 артиллерийских стволов. Под прикрытием этого огня французы вплотную подошли к крепостным стенам.

Но и здесь они были отброшены. Повторные больше азартные, чем умелые атаки французов тоже не дали результата: овладеть горящим Смоленском штурмом им так и не удалось. И это притом, что никогда с самого момента вторжения в Россию противник не нес таких тяжелых потерь! За два дня боев армия Наполеона потеряла около 20 тысяч человек. Потери русских были вдвое меньше. Больше всего погибло храбро сражавшихся, но необученных и плохо вооруженных ополченцев. Цель обороны "развалин смоленских стен", состоявшая в том, чтобы прикрыть отход армии Багратиона, была достигнута.

В ночь с 17 на 18 августа пришла очередь отходить и 1 -и русской армии. К утру 18 августа город был оставлен русскими войсками. Вместе с ними ушла и большая часть населения. Последними стены крепости покинули егеря 17-й дивизии, взорвав за собой мост через Днепр и разрушив понтонные переправы.


Смоленск был оставлен вопреки воле Александра I и всего народа. Гневным отзывам в обществе и в среде военных в связи с этим "позорным" событием несть числа. Вот наиболее характерные выдержки из писем Багратиона московскому генерал-губернатору Ф.В. Ростопчину этих дней: "Войска 2-й армии отважно сражались у Смоленска, но подлец, мерзавец, тварь Барклай отдал даром преславную позицию". Или: "Ваш министр, может, и хороший по министерству, но генерал не то что плохой, но дрянной <...> нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества..." Передержки в оценках личных качеств и действий Барклая очевидны. Впрочем, еще за день до оставления Смоленска специально учрежденный Александром I Чрезвычайный комитет из высших сановников империи предложил возложить звание главнокомандующего на М.И. Кутузова. Мнение комитета было утверждено царем.

Царю уже был известен план Барклая оставить Смоленск и ради сохранения армии отступать к Москве. Но к этому времени точка зрения переменчивого монарха о стратегии русской армии решительно изменилась. Теперь он считал, что наступление Наполеона нужно остановить именно у Смоленска, поскольку с вторжением неприятеля в пределы коренных русских земель "возникала угроза национальным интересам страны, чреватая внутренним брожением".

Еще 30 июля в письме Барклаю царь недвусмысленно отказывается от прежней поддержки "скифского" плана и требует остановить отступление: "Я с нетерпением ожидаю известия о ваших наступательных движениях, которые... почитаю теперь уже начатыми... Ожидаю в скором времени услышать отступление неприятеля и славу подвигов ваших". Но вместо послушного исполнения своей директивы Александр I видит, что Барклай проявляет независимость в определении стратегии военных действий. Российский император напрочь "забыл" свои слова, сказанные им в конце июня: "Однажды вынужденный начать эту войну, я твердо решился продолжать ее годы, хотя бы мне пришлось драться на берегах Волги". Точно так же не "помнил" он о том, что сам писал Барклаю "о плане кампании, который мы приняли" и который имел целью "завлечь неприятеля в глубь страны". И как не правы были те, кто обвинял Барклая в нерешительности и тем более трусости! Ослушаться приказа императора, решиться в критический момент следовать своему мнению - для этого нужны были настоящие отвага и принципиальность.

18 августа французские войска вошли в Смоленск, как сетовал бывший адъютант Наполеона Поль Сегюр, "не имея, кроме себя, иных свидетелей своей славы. Спектакль без зрителей, победа почти без плодов, кровавая слава, дым которой окружал нас, был, казалось, единственным нашим приобретением". Но относительно "единственного приобретения" Сегюр явно покривил душой: город был отдан на разграбление. Вот свидетельство самого Наполеона: "Трудно было избавить от грабежа город, взятый, можно сказать, на копье и брошенный жителями; все, что в нем оставалось, сделалось добычею моих воинов". Вот так.

Русская армия вновь ускользнула от Наполеона, уже предвкушавшего ее неминуемый разгром. На этом смоленская эпопея завершилась. Но стратегическая ситуация, при отсутствии ясной альтернативы "скифскому" плану, отвергаемому и обществом, и генералитетом, и царем, оставалась такой же туманной, как и до начала сражения за Смоленск.

Конечно, падение Смоленска было несомненным успехом Наполеона: русские войска теперь до самой Москвы не имели другого сколько-нибудь значительного опорного пункта. Не случайно Кутузов, узнав об оставлении города, произнес: "Ключ к Москве взят". Однако успех этот дался французам немалой ценой: после Смоленска Наполеон располагал не более чем 135-140 тысячами боеспособных солдат.

Перед французским императором, бесславно взявшим пустые развалины древнего русского города, встал вопрос: что дальше? Поначалу он был тверд в своем намерении остаться на зиму в Смоленске и даже сказал об этом маршалу Даву: "Теперь моя линия отлично защищена. Остановимся здесь. За этой твердыней я могу собрать свои войска, дать им отдых, дождаться подкреплений и... снова создать непобедимую армию. И тогда, если мир не придет искать нас на зимних квартирах, мы пойдем и завоюем его в Москве". Но настроение императора переменчиво, и он вдруг решает, что сильно изнуренная при отступлении русская армия отныне "может лишь присутствовать при падении ее городов, но не защищать их", а потому надо идти дальше. К этому Наполеона подвигло и то, что Александр I оставил без ответа предложение заключить мир, направленное ему сразу же после оставления русскими войсками Смоленска. Как мы знаем, это решение оказалось для французов роковым.

В то время никому не дано было знать, когда именно наступит день решающего наступления на захватчика, день, когда русская армия соберет достаточно сил и ударит по ослабленному врагу, не оставив ему ни единого шанса на спасение. Но для Барклая было ясно, что соединение 1 -и и 2-й армий под Смоленском не изменило соотношение сил, а потому дальнейшее отступление неизбежно. Как он писал во время отступления армии прославленному партизану А.Н. Сеславину, "все, что я ни делаю и буду делать, есть последствия обдуманного плана и великих соображений, есть плод многолетних трудов".

Оправданность действий Барклая, ради сохранения армии уклонявшегося от решительного сражения от самого Немана до Смоленска, подтверждается тем, что назначенный 20 августа главнокомандующим М.И. Кутузов должен был придерживаться той же стратегии, отступив после Бородина и даже оставив Москву до достижения решающего перевеса русской армии над наполеоновской. Этого, как известно, удалось добиться лишь в начале октября 1812 года в Тарутинском лагере. А еще через несколько недель Смоленск был освобожден. Жителям предстояло потратить очень много сил на восстановление почти полностью разрушенного города.


Морган Рахматуллин
"Любимая Россия", № 2(3), 2006 г.


 

Назад

arxiv

© Администрация Смоленской области

©  Департамент Смоленской области
     по информационным технологиям

WebCanape - быстрое создание сайтов и продвижение

logofooter
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму
© Департамент Смоленской области по культуре и туризму